Каприз
Шрифт:
– Вот видишь милая, все не так страшно. То, что Николай понравился тебе, а ты ему, вовсе не значит, что к Рождеству вы должны обвенчаться.
Юлия Казимировна слегка поморщилась, словно представила себе венчание Сашеньки и Николая и это ей категорически не понравилось. У самой девушки эта картина вызвала такой ужас и отвращение, что она сразу поняла: чтобы ни случилось, женой Николая Горшенина она не станет никогда, ни при каких обстоятельствах.
– Единственное, к чему я прошу тебя отнестись очень внимательно, – очень серьезно продолжила графиня, – не поощряй напрасных надежд, не позволяй питать в отношении себя беспочвенных
Сашеньке показалось, что Юлия Казимировна имеет в виду именно Николая Горшенина. Не заметив, что говорит вслух, она прошептала:
– Неужели это так заметно?
– Девочка моя! Да как на блюдечке! – неудержимо расхохоталась графиня.
– Конечно, конечно, – радостно кивала не совсем понимающая о чем речь, тетушка Магдалена. – Разумеется, это каждому сразу видно…
Сашенька судорожно всхлипнула и засмеялась вместе с ними.
После завтрака, Сашенька, как и собиралась, отправилась в библиотеку. Дмитрий был не то чтобы сердит, как вечером, но все еще несколько напряжен. Девушка отнесла его настроение на счет груды бумаг, скопившихся на ее столе, и с удвоенным рвением принялась за работу. Итак – взять счет, проверить сумму, поступление, так, записать в конторскую книгу, счет пометить – стопка обработанных документов росла с небывалой скоростью. Дмитрий будет доволен. В какой-то момент, подняв голову, она встретилась с ним глазами. Он улыбался.
– Оказывается танцы вам полезны Сашенька. Вчера вы были великолепны в бальной зале, а сегодня за рабочим столом. Бабушка права, надо чаще выезжать и принимать гостей у себя.
– Если каждый вечер ездить на бал, – серьезно наморщила лоб Сашенька, – то я одна расправлюсь со всеми счетами.
– Новые придут, – улыбнулся он.
– Значит снова придется ехать на бал!
В библиотеку неторопливо вошла Юлия Казимировна.
– Дмитрий, Антон собирает твои вещи, ты хочешь ехать в Москву?
– Да, бабушка, завтра рано утром. Надо бы сегодня, но я после вчерашнего веселья поздно встал. Ничего, за три дня успею управиться с делами и в субботу вечером буду дома. – Дмитрий продолжал безмятежно улыбаться.
Настроение у Сашенька испортилось. Ежемесячные поездки Дмитрия в Москву были для нее тяжелым испытанием. Разумеется, он ехал по делам, для встречи с поверенным, с адвокатами, для решения постоянно возникающих хозяйственных вопросов, для знакомства с новым оборудованием для имения, для поддержания необходимых светских знакомств и связей.
Но так же разумеется, что не может человек заниматься делами двадцать четыре часа в сутки. А выполнение светских обязанностей нераздельно связано с посещением балов, театров, приемов и вечеринок. И молодой граф, с его внешностью, добродушием, юмором, изяществом, со всем миллионом его достоинств, естественно не остается без внимания дам. А московские дамы… Ну что тут говорить! Одна надежда, что когда они толпой кидаются к Дмитрию, то только мешают друг другу. Уж лучше пусть вокруг него будет много женщин, чем одна. Но ведь Юлия Казимировна однажды упоминала о какой-то Лидии, которая теперь живет в Москве…
Сашенька отчаянно ревновала. Она сознавала, что это именно ревность и пыталась внушить себе, что она не имеет на это никакого права, она всего лишь живет с Дмитрием под одной крышей и лучше ей сразу приучать
Но это пока он здесь, дома. А вот ежемесячные поездки в Москву, стали для Сашеньки тайным кошмаром, медленной пыткой. Она ожидала его возвращения, каждый раз с ужасом представляя, что он вернется не один. Так что сказать, что настроение Сашеньки испортилось, было слишком слабо. Настроение у нее… очень испортилось. Правда, ни бабушка, ни внук этого не заметили. Юлия Казимировна недовольно морщила лоб и втолковывала Дмитрию:
– Но это было бы очень удобно! Как раз послезавтра – мы уже прекрасно отдохнем и будем в форме. А у Сашеньки есть дивное платье, как раз для этого случая. Там ведь даже не будет ни обеда, как такового, ни танцев. Софья в записке написала, про небольшой пикник, помнишь, за домом у них чудесный пруд? Вот там, на берегу, очень узкий круг приглашенных, только несколько человек из тех с кем вчера познакомилась Сашенька, посторонних не будет. А что касается твоего отсутствия…
– Что касается моего отсутствия, бабушка, то оно означает и ваше отсутствие на всех увеселениях до моего возвращения.
Сашенька наконец обратила внимание на раздраженный тон Дмитрия и удивилась. По столь незначительному поводу – обсуждение поездки послезавтра на пикник к Софье никак нельзя было счесть проблемой, заслуживающей хоть какого-то внимания, – он, действительно рассердился. Сашеньке еще ни разу не приходилось слышать, чтобы Дмитрий так сурово говорил с бабушкой. Правда, на графиню это производило слабое впечатление, казалось ее только забавлял гнев внука.
– Ты хочешь сказать, что ты запрещаешь нам посетить невинный дневной пикник?
– И невинный дневной пикник, и невинный вечерний музыкальный салон, и невинный утренний визит, и невинный семейный обед! Я категорически требую, чтобы все ваши невинные развлечения до моего возвращения ограничивались стенами этого дома.
– Я все поняла дорогой, – Юлия Казимировна все больше веселилась. – Хорошо, мы не поедем к Софье. Но, я надеюсь, ты не станешь возражать, если мы завтра пригласим кое-кого на невинное чаепитие?
– Кого это? – подозрительно спросил Дмитрий.
– О, всего лишь, невинных молодых девушек, новых знакомых Сашеньки.
Дмитрий несколько секунд свирепо смотрел на нее, потом с заметным усилием взял себя в руки и вздохнул.
– Хорошо, ты права. Разумеется ты можешь пригласить их на чай. Но мне действительно не хочется, чтобы вы без меня куда-либо ездили. Мне это… неприятно. – графиня молча смотрела на него с нежной улыбкой. – Я выгляжу смешным?
– Нет, дорогой, только слегка забавным. Сашенька, дитя мое, ты не против подчиниться жестокой тирании этого господина и оставаться запертой в унылых стенах этого дома, словно пленница?