Каприз
Шрифт:
Сашенька, уткнувшись ему в грудь, истерически рассмеялась.
Дмитрий укоризненно посмотрен на нее и довольно кисло сказал:
– Восхищаюсь твоим чувством юмора, дорогая. Мне все это вовсе не кажется таким забавным…
– Просто ты жадина, – всхлипнула Сашенька.
– Я не жадный, я экономный, – с достоинством возразил Дмитрий и ласково провел ладонью по ее волосам. – Главное, я не люблю выглядеть глупо. А сейчас я чувствую себя дурак дураком.
– Ну что ты! – Сашенька подняла голову и взглянула на него сияющими глазами. – Ты самый благородный, самый прекрасный, самый умный, самый лучший!
– Кажется я начинаю понимать, за что я тебя полюбил. – он смотрел на девушку с нежностью. – Рядом с тобой, я действительно чувствую себя таким.
Они уже довольно далеко отъехали от леса, когда на дороге показался небольшой отряд – шестеро мужиков под предводительством Антона. Камердинер Дмитрия восседал на лошади, остальные шли пешком. Увидев молодого барина, целого и невредимого, с Сашенькой на руках, они бросились вперед с радостными криками.
Оказалось, что Юлия Казимировна послала их на помощь внуку и Дмитрий очень обрадовался такой предусмотрительности бабушки. Выслушав изъявления восторга и преданности, он поблагодарил их и всем, кроме Антона, приказал идти в сторожку, забрать там Ларина и, не развязывая рук, доставить в поместье.
Антону же он велел возвращаться домой сразу и как можно быстрее, чтобы успокоить хозяек.
– А мы с Сашенькой поедем шагом, конь у меня слишком устал. Думаю, мы успеем вернуться, – он с сомнением посмотрел на склоняющееся солнце, – до темноты.
Антон предложил было очевидный и разумный вариант – пересадить барышню Александру на лошадку, которая была под ним. Тогда господа смогут поехать быстрее и сами обрадуют барыню Юлию Казимировну и ее сестру, барышню Магдалену. Но Дмитрий, который еще не чувствовал себя успокоившимся настолько, чтобы отпустить Сашеньку хотя бы даже на расстояние вытянутой руки, отказался и повторил свое приказание.
– Ну вот, – удовлетворенно сказал он, глядя, как Антон удаляется от них размашистой рысью, – скоро бабушка и тетушка Магдалена перестанут волноваться и спокойно подождут нашего приезда. А мы с тобой можем ехать не торопясь – и коня не загоним, и, честно говоря, мне сейчас так хочется побыть с тобой только вдвоем…
Мерно покачиваясь на спине лошади, в окружении надежных рук Дмитрия, привалившись к его теплому плечу, Сашенька начала задремывать. Он осторожно поправил ее голову, когда она совсем сползла на бок. Девушка сонно улыбнулась ему, но тут же взгляд ее стал озабоченным.
– Что, Митя? Ты о чем сейчас думаешь?
– Извини, – Дмитрий поцеловал ее в волосы, – я не хотел тебя разбудить… Я все пытаюсь понять, зачем Роман тебя увез, зачем он хотел на тебе жениться?
– Ну, мне он говорил про безумную любовь и еще про пылкую страсть… Тебе это не кажется достаточной причиной?
– О чем ты, Сашенька! Я уж не говорю о том, что мне трудно совместить это понятие – любовь, и Ларина, а я его неплохо знаю. Можно подумать он сошел с ума. Ну подумай сама, Роман ударил тебя, связал, увез из дома, от близких людей… Какое же это имеет отношение к любви? Любовь – это потребность оберегать, защищать от любой боли, а он сам причинил тебе боль! Поверь мне, милая, я скорее отрубил бы себе руку, чем ударил бы тебя. Мне просто необходимо, чтобы ты была счастлива, я жизнь готов отдать за это… А Роман… не знаю, что он тебе говорил,
– Я понимаю… – медленно сказала Сашенька. – Наверно ты прав. Знаешь, это было довольно жутко, он говорил мне прекрасные слова, говорить он действительно мастер, но его глаза при этом… брр… я постараюсь это забыть поскорее.
– Да уж, – усмехнулся Дмитрий. – Ничего, я думаю с этим то мы справимся. Я знаю несколько хороших способов забывать неприятные вещи… и я тебя научу.
Сашенька с подозрением посмотрела на него, но ничего не сказала. Она совсем проснулась и поерзав устроилась поудобнее, чтобы видеть лицо Дмитрия.
– И кто бы мог подумать, – с удовольствием начала рассуждать она, что совсем недавно, еще весной я не подозревала о твоем существовании. Ну, то есть, я знала, что у тетушки Магдалены есть внучатый племянник, самый милый мальчик на свете… Ты знаешь, она совсем забыла, что время идет для всех и говорила о тебе, как о четырнадцатилетнем мальчике. И я тоже не сообразила и все переживала, как ты меня воспримешь, ведь подростки это такой сложный возраст…
– Ну, я в общем это понял, – от улыбки Дмитрия сердце Сашенька таяло. – Знаешь, когда тебе в подарок привозят трехэтажную коробку шоколада, то возникает подозрение, что о тебе думают, не как о взрослом мужчине.
– Между прочим, ты ел эти конфеты! И даже с большим удовольствием!
– А я разве отрицаю? Всегда любил шоколад. И конфеты были дивные… – Дмитрий мечтательно вздохнул. – Я действительно был очень рад, мне сто лет никто не дарил конфет. Дарят всякую ерунду – запонки там, или статуэтки…
– А я ведь тоже везла тебе подарок! – Сашенька прыснула. – Хотела задобрить того мальчишку, которым тебя считала. Ну, а когда увидела вас, господин Сотников, естественно спрятала его в самый дальний ящик.
– И что же это было? – заинтересовался он.
– А, глупости. Подарок для мальчишки.
– Ну, не погремушка же! Сашенька, скажи, что ты мне привезла?
– Можешь конечно смеяться, но я перед отъездом пошла и купила коробку оловянных солдатиков! Самых лучших, между прочим, знаешь, польские гусары…
– Девочка моя, ты ясновидящая! Я действительно в детстве обожал играть в солдатиков. Слушай, как здорово что ты их привезла, я хочу посмотреть. И вообще, раз это подарок для меня, ты должна его мне отдать, правда?
– Не знаю… я вообще не собиралась тебе об этом рассказывать.
– Сашенька!
– Ну хорошо, хорошо! Отдам я тебе твоих солдатиков, как только домой приедем. Все таки, ты мальчишка.
– Тебе это не нравится? – сверкнул улыбкой Дмитрий.
– Я от этого в восторге!
Сашенька была совершенно искренна.
Конечно, ехать домой тихим шагом, вдвоем на одной лошади, практически обнявшись, было приятно, но очень долго и, надо признаться, не слишком удобно. У Сашеньки заболела спина, она устала и проголодалась. Дмитрий согласился, что их прогулка несколько затянулась и поторопил коня. Так что они подъехали к гостеприимно распахнутым воротам еще до заката солнца.