Капуцины
Шрифт:
– Да? – Даган даже не пытался скрыть сарказм. – И кто же им помешал? Мы с Бахалом их не связывали, за руки и за ноги не держали. Они оставались вполне свободными.
– Значит, была причина! – упорствовал советник. – Ни один капуцин не останется безучастным, когда при нем убивают невиновного. Он скорее пожертвует собой, чем даст этому произойти.
Даган нахмурился. Ему не очень понравилось слово «убивают» – ведь, как ни крути, а Хаддад был только ранен. Еще меньше князю пришлось по душе определение «невиновный» – уж кого-кого, а капитана он невиновным не считал.
– Я ведь тебе рассказывал, владетель, о том, что произошло на Гардарике. И таких примеров масса. Если бы не капуцины, среди нас, космических бродяг, было бы куда больше жертв. Я уж не говорю о других заслугах этих людей. Бывало, владетель, что они останавливали битвы и даже спасали целые планеты! Вот почему их так почитают во всей Сфере. А ты говоришь – протухшие талисманы. Нельзя так говорить! Это равносильно посягательству на что-то святое и неприкосновенное.
– Ах-ах-ах! – издевательски проговорил Даган. – Святое и неприкосновенное. В ободранных грязных балахонах. Святое и неприкосновенное, которое прячет физиономию под капюшоном. Думаю, не без причины. Спорим, под капюшонами скрываются такие мерзкие образины, что и в страшном сне не привидятся?
– Я не знаю, владетель, – Илуш, вопреки ожиданиям, не стал обижаться на сарказм. – Я ни разу не видел их лиц. И не знаю никого, кто видел бы.
– Ну вот, – удовлетворенно отметил князь. – Ты практически ничего о них не знаешь, а защищаешь с таким пылом, словно они тебе мешок золота пообещали. Между прочим, Илуш, – Даган понизил голос до глухого шепота, будто рассказывал ночную страшилку, – ты даже не знаешь, люди они или нет. А может, это незваные гости из далекой галактики, которые втираются к вам в доверие, чтобы потом – у-у-у!!! раз! – и поработить всю Сферу. И один только я разгадал их недобрую сущность.
– Я, быть может, не знаю, как они выглядят, – с достоинством ответил советник, – но мне известны их дела. А что касается до того, люди они или нет, то я могу ответить, что среди них встречаются даже негуманоиды. Правда, очень редко. Наверное, такая жертвенность свойственна только человеческой природе.
– Тебе виднее, – Даган почти безразлично пожал плечами. – Ты ведь знаток человеческой природы. В отличие от меня, – колко закончил он. Но Илуш ничуть не смутился. В настоящий момент его вполне устраивало, что князь оказался способен мирно говорить о капуцинах, одно упоминание о которых так раздражало его прежде. Однако уже следующая фраза Дагана лишила его спокойствия, ибо тот сказал: – А пойдем-ка, дорогой советник, в каюту Ч. Что-то во мне любопытство разыгралось. Ты так расхваливал этих проходимцев, что мне захотелось познакомиться с ними поближе.
– Стоит ли, владетель? – Илуш слегка побледнел.
– Почему нет?
– Но ведь ты, владетель, не любишь их, и этот визит заставит тебя волноваться.
– Ты меня с беременной женщиной не перепутал? Мне, слава богу, волнение ничем не грозит.
«Зато всем остальным грозит, и очень сильно», – подумал Илуш, но вслух
– А может, оставить их в покое? Доберемся до Хлойи, ты их выпроводишь, и на этом все забудется. Исчезнет раздражающий фактор, возможно, даже удастся возобновить контакт с командой.
– Не заговаривай мне зубы, Илуш. Пойдем, раз я сказал. Мне плевать на раздражение команды – у меня для нее есть хорошее успокоительное. Это Бахал и его гвардейцы. Так что, если ты не хочешь рассориться со мной окончательно, перестань мне перечить и ступай следом.
Илуш понял, что проиграл. Целиком и полностью. Ни одна из целей его визита не была достигнута. Больше того – у князя внезапно возникла идея нанести капуцинам визит, и советник не смог остановить его.
В коридоре Даган подозвал охранника:
– Ты здесь один?
– Мой напарник стоит за углом, владетель.
– Скажи ему, чтобы нашел Бахала и передал, что мы с Илушем отправились в чрезвычайную каюту. Никаких особых мер принимать не нужно, просто пусть будет в курсе. А ты следуй за нами.
И князь пошел по указанному маршруту не оборачиваясь, потому что был уверен, что его приказ будет выполнен. Что вполне подтвердилось – Илуш, на каждом шагу переступая через собственное нежелание, топал следом, а охранник, передав напарнику указания владетеля, следовал за Илушем.
Оказавшись в каюте Ч, Даган недоверчиво повел носом. На мгновение ему показалось, что он отброшен на сутки – словно какие-то высшие силы дали ему возможность заново прожить произошедшее накануне и, возможно, исправить то, что натворил. От такого предположения сердце у князя екнуло. Да и что еще он мог подумать, если картина один в один напоминала вчерашнюю? Двое капуцинов так же сидели на кровати, один – в кресле. Сидели в тех же позах, в каких он застал их накануне. Даже воздух в каюте, казалось, был тем же самым.
Потом пришло понимание, что одно из кресел, занятых вчера, пустует – там не было капитана Хаддада. И уже никогда не будет, потому что Хаддад был выброшен в скрытый поток, и что с ним сталось, неизвестно никому из ныне живущих. Значит, никакой мистики, никаких фокусов со смещением во времени, на которые, по уверениям учителя физики, был способен поток скрытой материи. Сегодняшний день не сменился вчерашним, и все шло своим чередом. На всякий случай Даган все же обернулся, чтобы убедиться, что за спиной у него не Бахал, а Илуш. После чего, вполне успокоившись, обратился к закутанным в балахоны фигурам:
– А вот и я, гости дорогие, вот и я. Надеюсь, вы не очень соскучились, раз позволяете себе сидеть при моем появлении?
Это был упрек, но несколько запоздавший, потому что капуцины уже поднимались. И, хотя ответного приветствия он так и не дождался, но три капюшона почтительно склонились перед ним.
Даган нахмурился. Было очевидно, что он здесь гость нежеланный, и эти поклоны не более чем дань вежливости – к нему, как к личности, отношения не имеющие. Но, коль скоро формальности были соблюдены, придираться было глупо, и князь, скрипнув зубами, продолжил – правда, далеко не таким игривым тоном: