Кара
Шрифт:
— …Времени у нас остается не так уж много, и мне хотелось бы затронуть вот какой вопрос. Чем глубже историческая наука изучает древнеегипетскую культуру, тем больше возникает необъяснимых фактов. Ну вот, взять хотя бы для примера эпохальное открытие Говардом Картером в двадцать втором году места захоронения фараона Тутанхамона на скалистом склоне Долины царей. Вначале путь ему преградила каменная стена с нетронутой царской надгробной печатью — шакалом в окружении девяти фигур. За ней открылся длинный туннель, забитый галькой и тяжелыми камнями. После того как проход освободили, Картер остановился перед второй стеной, на которой, однако, печать была повреждена. Преодолев ее, он обнаружил две погребальные камеры, заполненные богатством, не поддающимся никакой материальной оценке. Но радость ученого была омрачена. Следы говорили, что эти камеры уже были когда-то вскрыты. Все выглядело так, будто много лет назад их разыскали, а потом, спешно покинув, замуровали первой наружной стеной. С тяжелым сердцем Картер вновь и вновь разглядывал
Так к чему я все это рассказываю вам? Как говорил классик, факты — вещь упрямая, и получается, что много лет тому назад грабители все же отыскали захоронение Тутанхамона, но что-то вынудило их сломя голову убраться без добычи прочь, а позднее власти, построив внешнюю стену, не попытались внутреннюю даже восстановить. Чем же было вызвано такое нежелание людей находиться внутри гробницы? Быть может, понять это поможет еще один случай, напрямую связанный с древнеегипетской культурой.
Четырнадцатого апреля тысяча девятьсот двенадцатого года, следуя маршрутом Саутгемптон — Нью-Йорк, затонул самый быстроходный, самый большой и совершенный изо всех построенных к тому времени лайнеров — «Титаник». Судно, считавшееся непотопляемым, погибло, распоров себе борт об айсберг. Свою таинственную роль в этой катастрофе суждено было сыграть капитану Смиту. Это был безупречной репутации моряк, настоящий морской волк, — да мало ли можно дать эпитетов человеку, которому доверили командовать «Титаником»? Капитан был мастером своего дела, но четырнадцатого апреля тысяча девятьсот двенадцатого года едва ли не во всех его приказах, поступках и даже манере держаться явно сквозила какая-то ни с чем не сообразующаяся странность. Сначала он вдруг приказал изменить курс, затем последовало распоряжение предельно увеличить скорость, потом, когда уже потребовалось срочно спускать шлюпки на воду, Смит своими командами внес лишь сумятицу в действия экипажа. Счет шел на секунды, а капитан, казалось, полностью утратил способность принять единственно правильное решение, и когда он изложил свой план эвакуации, было уже поздно. Причем интересно, что большинство спасшихся в лодках пассажиров тоже пребывали в невменяемом состоянии, что просто объяснить перенесенной трагедией невозможно. В чем же дело? На борту «Титаника» находились две тысячи пассажиров, в трюмы его загрузили сорок тонн картофеля, двенадцать тысяч бутылок минеральной воды, много мешков кофе и одну египетскую мумию. Лорд Кантервилл перевозил ее из Лондона в Нью-Йорк. Это были забальзамированные останки прорицательницы, извиняюсь, забыл ее имя, весьма популярной личности во времена фараона Аменофиса Четвертого, о чем говорило обилие богатых украшений и амулетов. Под головой ее лежала фигура Осириса с надписью: «Восстань из праха, и взор твой сокрушит всех тех, кто встанет на твоем пути».
Мумия была слишком ценным грузом, чтобы держать ее в трюме, и деревянный ящик с ней в конце концов поместили прямо за капитанским мостиком. Но ведь известно уже, что немало исследователей, имевших дело с мумиями, мучились потом помутнением рассудка: бредили наяву, впадали в прострацию, утрачивали дееспособность. И кто знает, может быть, лучевой взор знаменитой предсказательницы пронзил и капитана Смита, и он стал еще одной жертвой проклятья фараона? Постойте, спросите вы, но при чем здесь радиация? И какое она отношение могла иметь к древним египтянам? Стоит припомнить, что в тысяча девятьсот сорок восьмом году великий ученый-атомщик Луис Булгарини решительно заявил на одной из пресс-конференций: «Полагаю, древние египтяне владели законами расщепления атома. Их жрецам были известны свойства урана. Очевидно, радиация служила им надежным средством охраны святилищ и захоронений». Историк Гонейм, подводя итоги исследований целого сонма ученых-египтологов, заметил: «Главное уже доказано: смола, которой пользовались при мумификации, доставлялась с берегов Красного моря и содержала в высшей степени радиоактивные субстанции. Мало того, бинты, которыми пеленали мумии, тоже оказались источником излучения». «Все это приводит к мысли о том, — добавляет его коллега Петер Колосимо, — что древние египетские жрецы вполне осознанно пользовались радиоактивными элементами, и не только для того, чтобы мумии не подвергались тлению, но и затем, чтобы грабители захоронения не ушли от возмездия. Возможно, радиоактивность представлялась им одним из воплощений бога Ра, и следы этого следует искать в древних манускриптах».
Давайте взглянем теперь на вопрос с популярных ныне позиций оккультной науки. Получается вот что. Еще маги глубокой древности задумались над вопросом бессмертия на физическом плане. Таким образом возникла мысль о мумификации трупа, то есть сохранения в нем тонких тел. Были построены пирамиды,
(Из воскресной лекции)
Ночью Савельев спал плохо, потому что был конец месяца фармути и в непролазных зарослях тростника на левом берегу Нила, как раз в том месте, где брал свое начало канал до Меридова озера, громко выли камышовые коты.
Утром пошел снег. Глянув в окно, где все было укрыто белым саваном рано наступившей зимы, Юрий Павлович сразу же вспомнил мать и ощутил, что в конце концов все пути ведут на кладбище. Быстро покончив с утренним туалетом и наполовину урезанной зарядкой, он направился на кухню и уже в конце скромного, состоявшего из комбинированного колбасно-сырного бутерброда с кружкой чая завтрака услышал шаги, видимо, разбуженной им Кати.
— Ты куда это в такую рань? — Заложив руки за голову, она встала на цыпочки и потянулась, а Юрий Павлович лишний раз отметил, какая у нее замечательная фигура, отхлебнув из чашки, улыбнулся. — Смотри не лихачь — скользко. — Зевнув, как кошка, Катя быстро глянула в окно, хлопнула Савельева ладошкой по плечу и энергично направилась в ванную подчеркивать свою естественную красоту.
Когда бутерброд закончился, Юрий Павлович, искренне сожалея о непристегнутой меховой подстежке, надел куртку и окунулся в морозную круговерть непогоды.
Выпадение осадков, судя по толщине их слоя, началось давно. Обнаружив на месте «восьмерки» небольшой элегантный сугроб, Юрий Павлович локтем откопал водительскую дверь, без труда запустил двигатель и ввиду отсутствия швабры начал бороться со стихией щеткой очистителя лобового стекла. Вскоре человек победил. Включив печку, Савельев быстро справился с ледяной корочкой на окнах, залез во все еще промозглый салон и, привыкая к дороге, плавно тронулся с места.
Катя не ошиблась, действительно было скользко. Чтобы ничего плохого по пути не произошло, пришлось сразу же кардинально изменить стереотип вождения: притормаживать не педалью, а двигателем, исправно держать дистанцию и, подобно пионеру, всегда быть готовым прибавить газу, чтобы вывести машину из заноса.
Снег между тем пошел еще сильнее. Хотя вроде бы рассвело, но видимость продолжала оставаться скверной. Встречные и попутные машины угадывались только по тускло светившим фарам, повсюду стояли парами неразъехавшиеся страдальцы, так что когда Юрий Павлович добрался до Средней рогатки, площади Победы то есть, утро было уже далеко не ранним. Здесь он остановился, купил бутылку водки, кое-чего на закусь и, погрузив все это в полиэтиленовый пакет, неспешно направился к Южному кладбищу.
Конечно, если бы не снежная пелена, в которой все машины смотрелись одинаково серо, Савельев несомненно срисовал бы голубую «шестерку», тащившуюся за ним следом аж от самого Катиного дома. Однако вмешалась стихия, и, ничего плохого не подозревая, он аккуратно зарулил на парковочную площадку. Внимательно прочтя телефонное наставление по отысканию материнской могилы, он начал углубляться в необъятные кладбищенские просторы.
В то же самое время из остановившейся на обочине «шестерки» вылез белобрысый долговязый россиянин, в котором сослуживцы без труда узнали бы милицейского майора Семенова. Стараясь держаться от ликвидатора подальше, дядя Вася двинулся за ним по центральной аллее следом. Савельев же наконец сориентировался на местности и принялся забирать левее, туда, где громко рычал двигатель «Беларуси» и суровые молодые люди с лопатами сосредоточенно обихаживали чью-то совсем свежую могилу. Остановившись на рубеже захоронений недельной давности, Юрий Павлович сверился со своим путеводителем — так, вроде бы правильной дорогой идем, товарищи. Проплутав совсем немного по уже начинавшему раскисать снегу, цель своего путешествия он заметил еще издали.
Кладбищенский деятель не обманул, и деньги не пропали даром. На трех каменных опорах возвышалась массивная полированная глыба с изображением портрета Ксении Тихоновны, под которым значилось: «Спасибо за жизнь твою, родная». Здесь же было начертано проникновенное:
В эту нежить, в этот холод нежить бы тебя да холить. В эту стужу, в эту слякоть целовать тебя, не плакать…И, глядя на все это великолепие, ликвидатор даже прослезился: «Эх, мама, мама». Совершенно непроизвольно он шагнул было к памятнику поближе, чтобы коснуться материнского портрета, но внезапно непонятно почему поскользнулся и уже в падении услышал злобное автоматное тявканье. Похоже, стреляли из «АК-74». Сразу же ему посекло лицо разлетевшимися во все стороны острыми осколками гранита. Он еще не успел ничего сообразить, как инстинкт заставил его тело мгновенно укрыться за каменной скамьей, и тут же рука ликвидатора привычно рванула из-за пояса доведенным до автоматизма движением пистолет «ТТ».