Карабарчик
Шрифт:
— Ты зачем воробья мучаешь?
— А тебе какое дело? — Степка, выхватив птенца из рук Яньки, с силой сжал его в руке.
Воробей только слабо пискнул.
— На! — Степка бросил Яньке воробья, плюнул на Карабарчика и побежал.
Карабарчик растерянно поглядел на своего друга.
Янька кинулся за обидчиком и, догнав его возле крыльца, свалил с ног.
— Не души птичек! Не плюйся! Вот тебе, вот тебе! — Работая кулаками, он не давал Степке подняться с земли.
— Скворец, дай ему пинка! — скомандовал Янька подбежавшему
На шум выбежала Варвара. Схватив Карабарчика за волосы, взвизгнула:
— Ах ты бездомник! Хозяйского сына бить?
Бросив Степку, Янька разбежался и, как молодой бычок, ударил Варвару головой в живот. Та ойкнула и присела на ступеньки крыльца. Ребята, воспользовавшись этим, стремглав бросились к своей избе.
— Вот мошенник, чуть с ног меня не сшиб! Чистый разбойник!.. Степочка, не плачь. Приедет отец — мы их проучим! — запричитала Варвара, поднимая хныкающего Степку.
У конюшни показалась Степанида, нагруженная ведрами.
— Ты своего варнака прибери к рукам да алтайчонку встряску дай, а не то я сама их проучу, как хозяйского сына трогать! — напустилась на нее Варвара.
— Да ты что, Варвара Кузьмовна! — остановилась Степанида. — Ребята на дню могут десять раз подраться и помириться. Известно, дети, — добавила она мягко.
— Ты меня не учи! — Поднявшись на крыльцо, Варвара подбоченилась. — Покамест я здесь хозяйка. Не любо — можете убираться на все четыре стороны! Кормильцы у вас теперь с Пронькой есть! — продолжала она язвительно. — Яшку-мошенника с одного конца деревни пошлешь кошелем трясти, алтайчонка — с другого, вот вам и хлеб.
Степанида махнула рукой:
— И ваш-то хлеб не слаще мирского, — и, повысив голос, крикнула: — По ночам мы чужих лошадей не таврим [5] , по тайге не разбойничаем!
Варвара ахнула и поспешно закрыла за собой дверь.
К вечеру из лесу вернулся Прокопий. Жена рассказала про ссору с хозяйкой. Он нахмурился:
— Не надо было связываться с этой змеей! Осень теперь, куда пойдем? Да и Карабарчика оставлять здесь нельзя — заедят.
— А зачем мы его оставлять будем? Поедет с нами в Тюдралу. Перезимуем как-нибудь в старой избе.
5
Таврить — накладывать тавро, клеймо.
— Я не об этом! — махнул рукой Прокопий. — Боюсь, как бы не уперся Евстигней насчет Карабарчика. Скажет: отдай да и все. Моя, дескать, находка.
— Нет, я без Карабарчика с заимки не выеду! — заявила твердо Степанида. — Как жил, так пускай и живет у нас.
Прокопий покачал головой:
— Да мне и самому Карабарчика жалко, но с Евстигнеем разве договоришься?
Дня через два домой вернулся Евстигней. Приехал он ночью. Через час в окно избушки Прокопия кто-то постучал. Работник вышел и узнал в темноте хозяина.
— Зайди ко мне
Работник последовал за ним.
В маленькой горенке тускло светилась лампада.
— Садись! — голос Евстигнея был суров. — Тут твоя баба развязала язык насчет таврежки алтайских лошадей… Так вот… — Он приблизил бледное лицо к работнику и прошептал: — Если еще раз услышу, сгною вас обоих в остроге! Понял? Кто видел? — Пальцы его впились в плечо работника. — Я тебя спрашиваю: кто видел?
Прокопий отодвинулся от хозяина и сказал примирительно:
— Мало ли что болтают, не каждому слуху верь.
— То-то! — Немного успокоившись, Евстигней зашагал по комнате. — Алтайчонка я записал на свое имя. На днях приедет поп, — бросил он угрюмо.
Прокопий понял: Евстигней хочет закабалить найденыша, сделать его своим батраком навечно.
— А где Карабарчик жить будет?
— Пока у тебя. Если понадобится — возьму.
— Да ведь он человек…
— Не твое дело! — грубо оборвал Прокопия хозяин. — Моя находка: что хочу, то и делаю.
— Вот что, Евстигней Тихонович, — чеканя слова, заговорил Прокопий, — пока я жив, мальчика в обиду не дам.
— Иди, иди, защитник, без тебя обойдемся! — махнул рукой Евстигней.
Хлопнув дверью, Прокопий вышел.
Через неделю на заимку приехал священник — отец Дометиан. Найденыша окрестили и дали ему имя Кирияк.
Приближалась зима. Подули холодные ветры. Тайга нахмурилась. Над заимкой целыми днями висела густая пелена мелкого дождя. По ночам в горах было слышно, как кричали дикие козы. В вышине серого, неласкового неба стройными треугольниками, стремясь на юг, летели гуси.
Прокопий вместе с хозяином уехал в соседнее село на ярмарку. В больших скотных дворах, что окружали заимку, ревела голодная скотина. Степанида с ребятами едва успевала подвозить корм. Намаявшись за день на хозяйской работе, ребята забирались вечером на полати.
В избе чуть мерцает огонек. За старой глинобитной печкой шуршат тараканы, скрипит однотонно сверчок. В углу, возле дверей, спит теленок, и в сумраке осеннего вечера, за окном, чуть слышно моросит дождь. Пахнет кислой капустой и намокшей за день одеждой из овчин. В сенях скулит Делбек и ждет, когда его впустят в избу.
Дождь усиливается. В избе все затихает. Только на полатях слышится неторопливый шепот. Это Янька рассказывает своему другу разные небылицы.
В один из осенних дней, встретив работницу на дворе, Варвара сказала ей:
— Пошлешь ко мне алтайчонка.
Мальчик пришел. Хозяйка хлопотала возле печки, и вкусный запах свежеиспеченного хлеба наполнял кухню. Проглотив слюну, Кирик уселся возле порога.
— Чего уставился на стол? Не для тебя стряпала! — заметила сердито Варвара и открыла подполье: — Лезь за котом! Поймаешь — снесешь в амбар. Только держи его крепко: кот-то дикий.