Карантин
Шрифт:
Мы сели в уголке, и никто там не обратил на нас внимания, приняв за своих — таких же заезжих зевак.
— Ну, — сказал я, отпивая из стакана, когда принесли заказанную мной воду. — Что я ещё непонятно объяснил? Сколько раз повторять придётся?
— У нас нет притязаний, — сразу ответил он, глядя то на меня, то в чашку кофе, стынущую перед ним на столе. — Вы честно заплатили долги игрока, а мы были не правы, покушаясь на ваше имущество. Приношу свои извинения за вред, причинённый здоровью ваших служащих. Размер компенсации мы можем обговорить в рабочем порядке. Надеюсь, инцидент не породил взаимных неразрешимых претензий между подземельем
— Квиты, — сказал я добродушно.
Работник мой, Вадим, постепенно поправлялся, Альберта же и вообще слышать не желала о выходных, предпочитая мужественно залечивать свои ушибы на рабочем месте. Физические нагрузки ей не полагались, так что я не возражал. Говорил же, что она мне нравилась. В первую очередь импонировало тихое, вряд ли до конца осознанное мужество этой женщины. Она не воображала себя героиней, но отважно справлялась с трудностями. Бандиты напали один раз, а троих ребят приходилось кормить и воспитывать каждый день. Приди мне в голову нелепая мысль о женитьбе, выбрал бы себе именно такую подругу. Деньги, что уже начали поступать из мастерских, где прилежно трудились неудачливые громилы, я сразу переводил на счёт обоих работников. Они заслуживали поощрения.
Получив формальное отпущение грехов Чайка вздохнул с заметным облегчением, сел ровнее и взялся за чашку, хотя пить не стал.
— Тогда, может быть, вы пожелаете выслушать деловое предложение? — спросил он, немного оживляясь.
Ага. Что-то такое я и предчувствовал, сообразив уже, что Никон, ценен организатором игры не в качестве мяса, и не на роль домашней зверушки. Как же! Станет кто-то с ног сбиваться ради простого парня, которого легко заменить. Несложных-то вокруг полно, а вот ценные на дороге не валяются. Я намеревался сам огрести выгоду от использования знаний и умений Никона Терранина, но полагал, что не вредно прикинуться заинтересованным лицом и выведать, что хотят получить от него другие. Потом ведь станет легче строить разумные планы. Или грамотно торговаться.
— Предположим! — произнёс я внушительно.
— Хочу сразу предупредить, что я только посредник и представляю здесь интересы третьего лица.
— Но лицо это, несомненно, связано с играми и относится к категории не тех лиц, которым вы можете отказать?
Он кивнул, опуская глаза. Я его затруднения понимал: начальство приказало договориться с ужасным кровососом, и человек оказался между двух огней, хотя точнее было бы сказать: между двумя зубастыми пастями. С одной стороны — вампир, с другой — не менее опасный хищник. Организатор или один из организаторов азартного удовольствия и не мог быть иным. Я понимал, какие деньги вращались в карусели добровольного выживания, и отдавал себе отчёт в необходимости соблюдать осторожность. Намерение договориться способно пойти прахом, если богатый человек решит, что некто в моём лице испытывает его терпение. Я-то выкручусь при любом раскладе, а вот выживет ли в мясорубке чужих тщеславных устремлений бедняга Никон — это ещё неизвестно.
— Ну, валяйте, соблазняйте, — сказал я. — Готов внимать.
— Речь пойдёт о том, за кого вы щедро заплатили выкуп, — несколько стеснённо произнёс он в ответ.
Я сделал вид, что не удивился, да и на самом деле чего-то такого ожидал.
— Предложение выглядит интересным, и я не прочь его обдумать, впрочем, сразу замечу, что хотелось бы получить в своё распоряжение больше конкретных фактов.
Чайка помялся,
— Люди, которые послали меня к вам, занимаются не только играми, ещё владеют рядом фабрик, а инженер Терранин мог бы пригодиться на одной из них.
Надо же так изящно выразить суть кабалы, фактически рабства, не то чтобы разрешённого на планете, но и не запрещённого законами. Наш мир сформировался недавно и, живя в постоянном страхе перед ракетами и бомбами с орбиты, во многом оставался непродуманным, если можно так легкомысленно выразиться. Карантин бил не только по экономике и самолюбию — заодно по здравому смыслу.
— Понимаю, — сказал я задумчиво. — Ну такие вещи не решаются наспех, хотя не скрою, тема нашей беседы кажется мне занимательной.
— Для более подробных переговоров придётся подняться наверх, но мы сможем устроить это и в тёмное время суток, вам не придётся рисковать своим существованием.
Я сдержал усмешку и придал лицу глубокомысленное выражение. Мимику я отрабатывал перед зеркалом и отвечал за результат. Жизнь требовала лицемерия, я ему научился. Хорошо пошло.
— Пожалуй, я не прочь поучаствовать в выгодном предприятии, но мне надо переговорить с моим человеком и прикинуть, какие ресурсы я могу вложить в дело. Момент этот серьёзен. Полагаю, есть смысл отложить встречу на несколько дней.
Чайка не возражал. Волны его облегчения обдавали меня как прибой почти забытого уже за давность лет моря. В столице его не водилось, а нам ведь по договору запрещали её покидать. Я мысленно вздохнул, но не отвлёкся, отслеживая реакции человека. Обрадовался шельмец, что вампир попался глупый и раз не получилось его запугать, то вполне удастся обмануть.
Конечно, я не верил посулам: отлично знал, как делаются такие дела. Ни один серьёзный бизнесмен не свяжется непонятно с кем, а сообразительным чутьё подскажет, что бессмертный компаньон всё равно приберёт к рукам общее дело. Рано или поздно — ведь он располагает неограниченным запасом времени.
Расстались мы весьма сердечно. Глядя вслед человеку, я процеживал сквозь критическое сито только что состоявшийся разговор. Чайка вёл себя не так как следовало и ведь не притворялся. Имея возможность отслеживать его дыхание, биение крови в жилах, я без труда определил бы обман. Нет, он был искренен, а кто ведёт себя так с упырём из нижнего города, да и с другими людьми тоже? Чем-то он напоминал моего Терранина. Нестабильностью творческого человека? Пытался лгать, но простодушно сбивался на правду. Занятно обстояло дело, следовало тщательно всё обдумать, прежде чем кидаться в очередной жизненный водоворот.
Ну да я изыскал хороший способ продержать обман подольше, а самому тем временем разобраться детально, что за ценность заключена в моём приятеле и как наилучшим образом ей воспользоваться. Делиться я не собирался.
Домой отправился кружным путём и лишь убедившись, что никто следом за мной не топает, переступил порог норы.
Никон жарил на кухне какую-то еду, пованивало оттуда изрядно потому я прикрыл дверь и уселся в гостиной — дожидаться, когда человек набьёт ненасытное брюхо и подобреет морально и физически. Никон вскоре присоединился ко мне, жуя на ходу и едва не выронил тарелку, обнаружив меня в кресле. Он и не знал, что хозяин дома вернулся, поскольку по привычке я двигался бесшумно.