Карантин
Шрифт:
Ее тело снова вздрогнуло от рыданий. Эймос мертв. Кто теперь позаботится о его замечательных дочерях? Сообщили ли агенты ФБР страшную новость или нет? Узнает ли когда-нибудь его семья правду или Мюррей уже придумал благопристойную легенду? Эймос Хант заслуживал посмертного представления к президентской Медали Свободы. Но, скорее всего, его семье сообщат очередную ложь о несчастном случае в лаборатории и выплатят страховку.
— Мы можем винить себя бесконечно, — сказал Кларенс. — Но ничто не вернет его обратно. Нам пока лучше вообще отвлечься от работы. Готов поспорить, что на этом не закончится и еще будут гибнуть люди. Такие же хорошие, как мой друг Эймос. Как это ни банально,
Новый всплеск рыданий, но на этот раз Маргарет все-таки удалось взять себя в руки. Кларенс прав. В конце концов, именно болезнь забрала Эймоса, как и многих других людей. Если бы ей удалось остановить заразу, то это, пожалуй, стало бы лучшей данью памяти своему погибшему другу.
— Знаешь, что самое смешное? — вдруг спросил Кларенс.
— Что? — удивилась Маргарет.
— Я ведь все-таки выиграл свои двадцать баксов. Эймос, наверное, сильно расстроился бы, узнав об этом.
Маргарет уставилась на него непонимающим взглядом. Она поверить не могла, что Кларенс способен шутить в такую минуту. Потом Монтойя вспомнила сияющее лицо Эймоса, когда тот забирал у Отто очередную двадцатку, или его нарочито угрюмый вид, когда он вынужден был, наоборот, отдавать свой проигрыш. Она представила, как Эймос с укоризной поглядывает на них, смеется и тычет пальцем…
Несмотря на переживания, она не смогла сдержаться и рассмеялась.
Джон Беркл сильно выбился из графика. И всему виной не противный дождь со снегом, не поздний час и усталость, а жуткий разложившийся труп, который он обнаружил прямо на пороге одного из домов. Такое зрелище могло напугать кого угодно!
Джон набрал «911», затем дождался прибытия «Скорой помощи» и полицейских. Он не мог сказать наверняка, чей это труп. Да, Чеффи был там единственным жильцом, но полусгнившие останки… они могли принадлежать кому угодно. Медики взяли у Джона какой-то мазок на «плотоядные бактерии». Тест, слава богу, оказался отрицательным. Потом он отправился домой, слегка потрясенный тем, что с ним произошло. Это автоматически означало, что на следующий день ему придется развозить двойной груз.
Он запихнул покупательские купоны и журналы в почтовый ящик, закрыл его, вернулся к обочине и проверил следующий адрес.
Джуэллы.
Было бы страшно себе вообразить, что эти чертовы плотоядные бактерии накрыли весь городок. Здесь никогда ничего такого не происходило, жизнь протекала очень спокойно, и это Джону Берклу очень нравилось.
Он остановил машину возле почтового ящика Джуэллов и положил в него двойную партию почты. Он хотел было отъехать, но затем остановился, когда увидел, что по дорожке, усаженной невысокими деревцами, к нему направляется Бобби Джуэлл. Бобби нес на руках свою маленькую дочь Челси, весело махавшую письмом. Милый ребенок, совсем как куколка! Такие красивые белокурые локоны. Если в будущем девочка окажется такой же красавицей, как и ее мать, то наверняка разобьет немало мальчишечьих сердец в средней школе.
— Эй, Челси! — позвал Джон. — У тебя, я вижу, есть для меня письмо?
— Да, господин почтальон!
Не дойдя около десяти футов до грузовика, Бобби опустил Челси на землю. Она весело побежала вперед, сжимая в руке письмо, как будто это была очень важная ноша. Маленькие дети такие смешные: для них даже отправка обыкновенного письма — целое событие, приятное и волнующее.
— Вот, держите!
Джон взял у нее письмо с
— Хорошо. Большое спасибо, юная леди.
Челси сделала реверанс. Вот умница!
— Пожалуйста, господин почтальон. Мой папа хочет вам кое-что показать.
— Да? — Джон перевел взгляд на Боба. Тот быстро подошел и встал рядом с машиной. Джон знал Бобби еще по софтболу, но, что за черт, вид у него сегодня никудышный. Какие-то впалые глаза, бледная кожа. Судя по всему, он похудел фунтов на пятнадцать, не меньше.
— Привет, Джон, — сказал Бобби. — Хочу показать тебе одну дьявольскую вещицу.
— И что же?
Джуэлл расстегнул молнию на куртке, сунул руку и вытащил изрядно поржавевший красный гаечный ключ.
— Незаменимая штука. Убивает сразу и наповал.
Беркл посмотрел на ключ, потом на папашу. Какого черта Бобби показал ему этот ключ? Тут у Джона внутри что-то щелкнуло. Сработала внутренняя тревога. А что, если Джуэлл так дерьмово выглядит из-за того, что у него внутри завелись те самые плотоядные твари?
— Хм… Бобби, у меня сейчас нет времени…
— Это почему же, господин почтальон? — спросила Челси.
Джон автоматически опустил взгляд на девочку. Как только он это сделал, то понял, что совершил ошибку. К тому моменту, когда он поднял глаза, гаечный ключ превратился в расплывчатое красноватое пятно. Он вздрогнул перед тем, как кусок железа обрушился на левую сторону его челюсти. Голова Беркла сильно качнулась вправо, и он повалился внутрь кабины. Будучи еще в сознании, он попытался встать на ноги, но они застряли в педалях тормоза и газа. Он знал, что вот-вот будет нанесен еще один удар, но этот момент тянулся бесконечно долго…
Его «Тазер»…
Он нащупал сумку и принялся судорожно рыться в ней в поисках оружия, которое могло его спасти. Но было уже слишком поздно.
Ощущение замедленной съемки исчезло, когда он почувствовал сильнейший удар в области левого уха. Голова загудела от боли. Фургон, казалось, закружился вокруг него. Он снова попытался встать, но руки и ноги обмякли настолько, что это было уже невозможно. Собственный вес стал непреодолимой ношей. Беркл почувствовал, как чьи-то мозолистые руки надавили на лоб и челюсть, с силой раскрыв ему рот.
Он ощутил внутри чей-то маленький, горячий и влажный язык.
А затем его рот запылал огнем.
Перри Доуси никогда не думал, что нормальное состояние будет казаться таким необычным.
Или чертовски неудобным.
Он сидел в ресторанчике «Эпплби» в Гэйлорде и ждал, когда принесут заказанный бургер. Стены помещения были украшены китчевыми картинами. Динамики сотрясала мелодия из чарта Топ-40. За столиками сидели, как правило, очень грузные мужчины, не менее полные женщины и их весьма упитанные дети. Дью разместился слева от Перри. Футболист сидел напротив Клода Баумгартнера. Тот потерял свою металлическую пластинку, но его нос все еще выглядел неважно. Йенс Милнер, по-прежнему с синяком под глазом, сидел справа от Перри, напротив Филлипса.
Если к этой не очень идиллической картине добавить отвратительные шрамы на лице Доуси, то они были похожи на четверку приятелей, только что вернувшихся из бойцовского клуба. Причем в этот раз победителем наверняка вышел Дью, поскольку на его лице красовался лишь небольшой кусочек пластыря.
Баум с Милнером просто сидели и молча наблюдали за Перри.
Это была еще одна блестящая идея Филлипса. Конечно! Почему бы и нет? Пообедать с парнями, которым Перри начистил морду, прежде чем зайти в дом и прикончить там все семейство. И обед-то самый обыкновенный, такой и должен быть в ничем не примечательной забегаловке.