Карантин

4 октября 1994 года, вторник.

Уже третью неделю мы с Ксюшей в больнице. У Ксюши – дифтерия.

Как всё

16 сентября, в пятницу, Антон пришёл в Синий домик и сказал: “Лисичка, что делать, когда горло болит?” (Лисичка – это я, так меня дети ласково называют).

Я посмотрела его горло и ужаснулась: на левой миндалине был какой-то страшный зелёный налёт, какого я в жизни не видала, заглядывая в горлышки своим деткам. Я посоветовала Антону полоскать горло содой, но подумала про себя, что вряд ли это поможет. Послала его в поликлинику; но нашего участкового врача на приёме не было; сказали приходить в понедельник.

Вечером поднялась температура – и Антон слёг. Всю ночь температура держалась около сорока, анальгин не помогал. Не помогали и спиртовые обтирания. Всю ночь не отходила от своего мальчика, лечила его Рейки (есть такой удивительно-простой способ, удивительный как по простоте, так и по силе: накладываешь руки на больного и молишься… Обычно помогает).

Рано утром температура немного спала, до тридцати восьми. В этот час Гавр собрался и уехал в Бавыкино, так как мы решили, что Антоше уже легче. Но вскоре после его отъезда температура опять подскочила до тридцати девяти – и мне стало страшно. Серо-зелёный налёт распространился по всему горлу. Я поняла, что не справляюсь с Антошиной болезнью: это была какая-то не обычная ангина…

Бросилась к телефону и стала звонить в поисках совета. Коли Шастина не было дома. Мама сказала: “Звони скорее Орлу. Он хотя и невропатолог, но, наверное, что-то тебе подскажет”.

Мы подружились с доктором по фамилии Орёл полгода назад. Это был старый добрый доктор, спокойный и прозорливый.

Мой звонок застал его на выходе из дома, он уже открывал двери… Выслушав меня, он без всяких колебаний сказал: “Немедленно вызывайте ”скорую" и – в больницу!"

– Как в больницу?! – запричитала я. – Он же аллергик! Ему неизвестно что начнут колоть…

И тогда мягкий, деликатный доктор заорал:

– Аллергия сейчас – десятистепенное!… Вы понимаете, что Антон может погибнуть?!! Речь идёт о жизни!!! Вы меня понимаете?!!

– Понимаю… – сказала я, как бы протрезвев.

И дальше уже действовала без колебаний. Позвонила маме, попросила её дозваниваться до “скорой”, а сама кинулась собирать Антона в больницу.

В это время проснулась Ксюша, я её усадила в кресле на кухне и велела не ходить к Антоше. (Но ведь всю ночь мы провели в одной комнате!)

– Антончик, Орёл сказал: надо ложиться в больницу.

– Ну, что ж. Надо, значит, надо.

Ещё до приезда “скорой” я сняла с полки том Большой советской энциклопедии и прочла

…Через полчаса Антона увезла “скорая”. Можно сказать: по моему требованию. “Это может быть просто ангина, не обязательно дифтерия, – мямлил, позёвывая, врач ”скорой". – “Да вы посмотрите в его горло!” – “Ну, если вы так настаиваете…” – “Да, я настаиваю! Я боюсь оставлять его дома. Ещё одна такая ночь…” – “Тогда собирайтесь.” – “Мы уже собраны”.

– Сынок, умоляю! не позволяй себе делать уколов без пробы. Обещаешь? Скажи, что ты аллергик. Доктор, можно это где-нибудь записать?

– Да он же взрослый парень. Скажет сам. Сколько тебе?

– Восемнадцать.

Я хотела ехать с Антоном, но мамы всё не было, она слишком долго шла в этот раз с соседней улицы (или казалось, что долго?), пора было ехать, врачи уже ворчали на меня: “Мы же ”скорая"! Мы не можем больше ждать вашу бабушку. Ничего с вашим сыном не случится, доедет и без вас".

Антон был серо-зелёного цвета, но держался стойко, как всегда в трудных ситуациях. Я перекрестила его. Дверь “скорой” захлопнулась, она двинулась, мы с Ксюшей стояли и махали ей вслед, пока она не скрылась за поворотом…

У Ксюши был очень живописный вид: пальто поверх ночной пижамы, и незастёгнутые, с распущенными шнурками кроссовки на босу ногу…

Когда пришла наконец мама, я помчалась в Первую Клиническую на Волоколамке. И услышала, что наши худшие предположения насчёт дифтерии подтвердились. Хотя мазок возьмут только в понедельник, (в субботу это почему-то не смогли сделать), но врач сказал, что клиническая картина настолько яркая, что и без мазка всё ясно…

К Антону меня, естественно, не пустили: он лежал в отдельном боксе под капельницей. Врач сказал: “Сильная интоксикация. Противодифтерийную сыворотку уже ввели. Состояние – средней тяжести, температура пока не спадает”.

То, что у Антона нет прививки, конечно, усугубляло тяжесть всего происходящего.

И у Ксюши ведь нет прививки! А они были в таком тесном контакте с братом все последние дни! Накануне, в четверг, я лежала, болея после зубной операции, а они, мои милые, – рядышком со мной: сынок и доченька – один уткнулся в одно плечо, другая – в другое. Тесно, рядышком – одно общее дыхание…

…Из больницы вышла в шоковом состоянии. В ушах звучали слова врача: “Дифтерия страшна своими осложнениями. Особенно тяжело переносят её взрослые”.

Шла по улице, залитой всё ещё летним жарким солнцем, и тихонько выла, как раненая собака…

Была суббота, 17 сентября.

Ксюша была весёленькой, никаких признаков нездоровья. Мама убирала квартиру, врачи велели произвести тщательнейшую влажную уборку. Но разве это можно сделать в нашем писательском гнезде, где вороха бумаг повсюду и завалы книг?…