Каратель
Шрифт:
Компания спустилась на первый этаж, миновала холл, небольшую оранжерею, благоухавшую цветочными ароматами, и оказалась в уютной круглой комнате с роскошным мраморным камином, расставленными вдоль стен мягкими диванами и журчавшим прямо посередине, на мраморном возвышении, декоративным фонтаном – уменьшенной копией петергофского Самсона. Мускулистый атлет раздирал пасть льва, из которой била подсвеченная со всех сторон разноцветными лампами струя воды. Рассыпаясь в воздухе на миллионы капель, она образовывала самую настоящую радугу, только, в отличие от той, что иногда бывает после теплого летнего дождя, эта радуга никуда не исчезала. С какой бы стороны комнаты человек ни смотрел, он всегда видел переливающееся
– Ну и красотища, честное слово! Вот это да! – тоном деревенского увальня, впервые в жизни оказавшегося в городе, произнес Маркелов. – Не хватает только девочек, исполняющих танец живота, а так – отлично!
– А вы, Николай Романович, оказывается, настоящий ценитель прекрасного! – рассмеялся Лескович. – Девочки тоже будут, но чуть позже. А сейчас предлагаю разогреться для поднятия жизненного тонуса. Пройдемте! – хозяин дома потянул на себя одну из двух выходивших в круглую комнату резных дверей, и взгляду Маркелова предстала гладь роскошного бассейна в форме капли, обложенного розовой плиткой. Идеально ровная поверхность воды сияла, подсвеченная изнутри двумя мощными галогеновыми светильниками, и по цвету напоминала шампанское. «Словно гигантская слеза…» – машинально отметил Маркелов.
– Здесь бассейн, а там… – Лескович указал на две двери, видневшиеся за бассейном, – …там парная и раздевалка. Простыни, шлепанцы и полотенца уже готовы. Вперед! – и он первым шагнул на кафельный пол и направился мимо бассейна к раздевалке. На секунду остановившись, он распахнул дверь, ведущую в сауну, тут же закрыл ее снова и повернулся к шедшим следом мужчинам.
– На термометре ровно сто градусов. Никто не боится сварить яйца вкрутую? Ха-ха!..
– Ну, вот, Коля, и закончились твои трудные дни, – сказал Маркелову Лескович, когда все уже сидели в парилке. Выпятив живот и широко расставив ноги, генеральный директор размашистыми движениями размазывал по волосатому телу обильно стекавшие ручейки пота. – Главное – выполняй то, что я буду тебе говорить, понял? Тогда и деньги немалые, и квартира хорошая, и девочки красивые – все у тебя будет… И постарайся не совершать глупостей, чтобы потом не пришлось за них расплачиваться… – мутный взгляд Лесковича уперся в глаза Маркелова. – С теми, кто имеет деньги и власть, надо дружить, Коля, иначе пропадешь.
– Понимаю, Кирилл Аркадьевич, – переборов ярость, ответил Николай. – Я все понимаю…
– Уф-ф! Вы как хотите, а я больше не могу! – не выдержал Феоктистов. Он спрыгнул с полки, распахнул дверь и грузно плюхнулся в бассейн. – Ой, хорошо!
– Пожалуй, мне тоже достаточно. Пора освежиться, – спокойно сообщил Лескович.
За ним последовали и Маркелов с Решетовым. Наплескавшись вволю, компаньоны вернулись в круглую комнату. За время их отсутствия здесь кое-что изменилось. Стоявшие возле стен диваны были сдвинуты в форме буквы «П», а между ними находился столик, на котором Маркелов увидел по меньшей мере с десяток различных холодных закусок – от ломтиков нежно-розовой лососины до соленых фисташек в стеклянной пиалке. Рядом со столиком стояла небольших размеров холодильная камера с несколькими сортами чешского пива. Верхний свет был погашен, зато зажглось разноцветное боковое освещение. В результате фонтан и фигура Самсона стали казаться Маркелову чем-то воздушным и прозрачным. Лишь убаюкивающее журчание воды говорило об обратном. Атмосфера очень напоминала зал роскошного ночного клуба, специально заказанного для закрытого мужского банкета.
– Ну, скажите мне, разве может быть после бани что-нибудь лучше ледяного пива, копченой лососины и соленых орехов? Как считаешь, Николай? – умиротворенный парилкой и водными процедурами, Лескович снисходительно похлопал волосатой рукой Маркелова по плечу, и на его губах заиграла самодовольная
– Не знаю, – Маркелов пожал плечами. – Я пью пиво все больше с черными сухариками, натертыми чесноком…
– Да?! – воскликнул развалившийся рядом Феоктистов. – Надо попробовать! Кирилл Аркадьевич? – юрист умоляюще посмотрел на босса, а Маркелов подумал, что в этот момент Решетов очень похож на псину, вымаливающую у хозяина свежую косточку.
Словно из-под земли рядом со столиком появился тот самый детина с пистолетом под мышкой, который разливал водку в кабинете наверху. Он выжидательно уставился на Лесковича.
– Ну что, девочек привезли? – лениво поинтересовался босс.
– Переодеваются, босс, через пять минут будут готовы.
– Ты им все объяснил?
– Все. Они согласны. Деньги уже заплачены. Что-нибудь еще нужно?
– Скажи на кухне, чтобы приготовили черные сухарики с чесноком для моих гостей. И быстрее. А теперь открой нам пиво и проваливай.
– Шеф, сегодня что-то новенькое, как я понимаю? – спросил Решетов.
– Спроси у того, кто сидит справа от тебя, – отмахнулся Лескович. – Это он организовал варьете.
– Да, девочки, скажу вам, экстра-класс! – Феоктистов взял со стола запотевшую бутылку, налил полбокала, отхлебнул пива и почесал подбородок. – Они из Риги, сейчас гастролируют в Питере, в клубе «Эльдорадо». Шоу-балет «Леди Найт». Мы с женой недавно ходили. Зажигательное, скажу вам, зрелище! Ну, вот я и решил пригласить их на деловую встречу с нашим новым компаньоном из фонда. Чем, собственно, они отличаются от обычных мочалок? Разве что ценой?
– Значит, варьете будем смотреть? – с подначкой спросил Решетов, медленно потягивая пиво.
– Для начала – да, – уточнил, похотливо улыбаясь, Феоктистов. – А потом и все остальное…
– Прямо здесь? – спросил Маркелов как можно непринужденней и взглянул на молча жующего фисташки Лесковича. Тот лишь кивнул, не вдаваясь в подробности.
– Ты не стесняйся, Николай, у Кирилла Аркадьевича здесь все есть, – хохотнул Решетов, – номера, и так далее! Даже сортир с подогревом! Правильно я говорю, шеф?
– Ты слишком много говоришь, дорогой мой, – урезонил юриста Лескович. – Наверно, профессиональная болезнь. Как у Жирика.
– Куда уж мне до него! – отозвался Решетов. – Я так, просто погулять вышел.
Снова появился детина в твидовом пиджаке. На этот раз он аккуратно поставил на стол стеклянную пиалку с горячими, натертыми чесноком сухариками.
– Запускай, – бросил Лескович, откидываясь на мягкую спинку дивана.
В следующую секунду свет в комнате стал стремительно меркнуть, одновременно на полную яркость зажглись освещавшие золотистый фонтан огни. И вдруг, проскочив в полуприкрытую дверь как порыв легкого ветерка, на импровизированной сцене появилась невысокая стройная блондинка в полупрозрачном газовом пеньюаре. Ее шоколадный загар резко контрастировал с белоснежной синтетической тканью, изящное упругое тело было столь совершенно, что Маркелов невольно залюбовался.
– Теперь представляете, что я почувствовал, когда впервые ее увидел? – сдавленный шепот Феоктистова потонул в первых аккордах наполнившей комнату нежной классической музыки. Девица на секунду застыла, вытянув вверх руки и подняв к потолку лицо, а потом начала ритмично двигаться в такт музыке. Изгибаясь всем телом, она демонстрировала такую поразительную гибкость, словно напрочь была лишена суставов. В движениях танцовщицы читалось что-то удивительно знакомое, но Николай все никак не мог сообразить, что именно. И лишь через некоторое время он понял – девушка исполняет танец огня. Таков настоящий профессионализм – способность передать движениями тела знакомые человеку образы. Этой хрупкой, изящной, почти невесомой девушке такая задача оказалась под силу.