Каратель
Шрифт:
— Кого там несет? — недовольно рявкнул кто-то по-русски.
— Это же ж эти, шо на БМП приехалы, — с ленцой ответил кто-то с отчетливым украинским шоканьем. — Ща будут пальцы хнуть.
— USA marines, — отозвался Грин, отодвигая жалобно хрустящую дверь и вталкивая Сару в пахнущую свежим порохом комнату.
Толкнув Сару в угол, где та сразу сползла по стене на пол, Грин помог Ане перешагнуть закрывающую дорогу перекошенную в проеме дверь.
У стола сидели четверо очень неприветливых русских со стволами наготове. С первого же взгляда Аня поняла: Грин прав.
— Маринс-шмаринс, — нехорошо щерясь, пробубнил под нос самый главный. — И еще шлюхинс. Ну и хули тебе тут надо, шмаринс?
Заметив, как под кожей на скулах Грина зашевелились мышцы, Аня поняла: если они хотят отсюда выйти, надо брать ситуацию в свои руки, и немедленно. С такими нужно разговаривать соответственно, Аня хорошо выучила повадку этой породы в тартуских клубах, еще до Этого.
— Ник. Я сама. — Аня умоляюще посмотрела на окаменевшее лицо Грина, и — слава Богу, Грин кивнул, не сводя глаз с переносицы главного.
Аня с благодарностью за понимание чуть-чуть прижала локоть к его боку и, сделав несколько шагов к столу, выдернула свободный стул. Пододвинула Грину, выдернула себе второй. Села, обвела холодным взглядом частников:
— Тут все знают, кто я?
— Без пяти минут дохлая сука, — отозвался из угла один из частников, плотный коротышка со свежим синяком на поллица. — Смотри-ка, «тут всеменя знают…» Звезда, блядь.
— Погодь, — оборвал Подбитого Глаза Старший. — Ты давай, сестренка, рассказывай, чего аж на бредлике сюда приехала. А понты в самом деле брось, Сергеич грубиян, конечно, но правильно тебе выразил. Ты сейчас не и. о. никакое, а так, смазливая телка с хуевой охраной.
— Еще какое и. о., «братишка», — нагло усмехаясь, перебила Аня.
— Эт с хуя ли? — хмыкнул сбитый с тона Старший.
— У «бредлика» приказ размолотить этот ваш курятник через… — Аня глянула на часы, — …восемнадцать минут. Если мы отсюда довольными не выйдем. Противотанковых средств у вас нет, окна и двери все на ту сторону. Так что или проковыривай стену и съебывайся, или давай по-хорошему.
Частники переглянулись, но особого беспокойства не проявили.
— Это с тобой вместе, что ли? Размолотить?
— Со мной вместе, — весело улыбаясь, подтвердила Аня, стараясь выглядеть достаточно сумасшедшей. — И размолотят, не боись; у них с дисциплиной нормально все. Так что давай-ка лучше поговорим. Без понтов и прочего.
— Да я че, против, что ли. Давай так давай. Если у тебя для нас есть что-то интересное, то почему не срастись. А нет — так нам, знаешь ли, по хую мороз; сегодня, завтра ли…
— Агрбу завалили? — не ведясь на тон, деловито спросила Аня.
— А как же. Ибо не хуй, — назидательно хохотнул развалившийся на стуле у окна молодой паренек с не по здоровому веселым взглядом.
— Чегой-то
— У вас связи давно нет?
— Да как у всех пропала, так и у нас.
— В чем дело, понимаешь?
— Ты спрашиваешь или опять рисуешься, я не пойму.
— Ладно, раз ты такой весь резкий, просто послушай. Кстати, я с каждой рожей отдельно договариваться тут не собираюсь. Если ты подписываешься, они тоже? — кивнула Аня на остальных.
— Ты скажи, что хотела. А мы подумаем, тут себе никто не враг. Если кто что не поймет, дак я объясню.
— Будем надеяться, — хмыкнула Аня и разложила Старшему ситуацию, в конце кивнув на Грина. — Вот, это он придумал, что делать.
По мере расклада мужики посерьезнели и подтянулись к столу. К моменту обозначения плана совместных действий, когда Аня уже только переводила Грину и Старшему, атмосфера приобрела довольно конструктивный характер.
— Угу, — вникнув в суть плана, задумался Старший. — Примерно понял. Слышь, сестренка, сходи-ка маякни там «бредлику», чтоб шмалять не начал. Аня глянула на часы и сорвалась с места, дивясь выдержке Грина — до открытия огня оставалось около трех минут.
Грин остановил ее, и они вышли вместе. Оставив Аню у модуля, Грин сходил к «Брэдли», уставившемуся тонким хоботом ствола на каре разноцветных пластиковых коробочек. Снова диалог на американском военном жаргоне. Аня опять поняла лишь несколько слов; но до чего же родным теперь кажется еще неделю назад приятный, но совершенно посторонний голос… Лязгнул бээмпэшный люк, Грин вернулся и встал рядом с Анной, придерживая ее за рукав.
— Чего мы ждем?
— Слушай. И давай-ка подойдем поближе. Снегом не скрипи!
Через возню в тамбуре было слышно, как обладатель украинского прононса на хорошем английском пытается расспросить скулящую Сару. Грин снова дернул Аню за рукав и, смеясь, склонился к ней, обжигая ухо горячим шепотом:
— Слышишь? Вон как, оказывается, russian private знают язык.
— Это же ваша, американская пословица: «Умеешь считать до десяти, остановись на семи»?
— Точно.
— One. Сара колется.
— А что ей остается делать. Попала, тварь…
— Ты ее для этого сюда и привез?
— Конечно. Наши слова — это только наши слова. А тут, понимаешь, первоисточник…
— Они же ее убьют.
— Скорее всего. Зато не придется никого ни в чем убеждать.
— Грин, ты скотина.
— Я знаю. Все, пошли.
— …и как только DF кончится, генераторы встанут, — закончил пояснять Хохляцкий Акцент. Видимо, тем, кто не настолько волок по-английски, чтоб понять сбивчивое лепетание логистки… Генераторы уже час как стоят. Все-таки мужики иногда как малые дети, верят любому слову… — подумала Аня, поднимаясь за Грином в модуль по липкой лестнице.