Каре для саксофона
Шрифт:
В штате Северная Дакота близ городка Гранд Форкс рядом с небольшим домиком вырос, к удивлению соседей, большой открытый бассейн. Хозяин его, здоровяк Билли, трудился над строительством в течение нескольких месяцев, не покладая рук. Говорили даже, что он ухлопал все деньги, которые привёз из Европы. Надо сказать, вернулся парень оттуда странным. Долго хоронился от кого-то, запрещая родителям рассказывать, где он, не отвечал на звонки. А самое удивительное, что при его шевелюре стригся теперь всегда наголо, утверждая, что это гарантия его безопасности. Когда же друзья однажды попросили у Билли верёвку для проведения национальных состязаний, он в истерике закрылся в доме, а потом долго кричал по ночам «Захлёбываться рот пригодится…климат убийственный…всё в тайне…». Все немного успокоились с появлением у Билли светловолосой девушки, на
Сэм уже около месяца жил в России, его первые собутыльники в этой чуждой стране, Вася и Толик, стали закадычными друзьями. Они как собаки по запаху находили его в любой подворотне, где бы ни застала очередная пьяная ночь. Их почему-то иногда забирали в полицию, немного били, а потом кормили и снова отпускали. Жизнь текла своим чередом. Сэм уже неплохо освоил русский язык в части прикладного варианта, и хотя по-прежнему не понимал некоторых слов, но произносил их твёрдо и уверенно. А главное, он осознавал, какая примерно реакция будет у собеседника или полицейского, скажи он их вслух, и это его забавляло. Ему всегда наливали, потому что он стал обладателем странного феномена — говорить на языках потребляемого спиртного. Товарищи специально где-то добывали различные напитки, чтобы послушать иностранную речь. Хуже у Сэма получалось с алкоголем стран СНГ, постсоветского пространства и Латинской Америки, так как требовалась большая доза, после чего его произношение, по оценке товарищей, хромало. Наконец, весть о языковом полиглоте дошла до научных кругов в лице доктора Ромашкина Ивана Ивановича, практикующего в психиатрической больнице. Он убедил главврача взять интересного пациента на обследование. Главный, Родин Пётр Кузьмич, согласился, если изученный феномен будет назван и его фамилией. Иван отловил изучаемого на территории небольшого завода в собачьей будке, причём здоровый кобель, прикованный цепью, яростно защищал своего гостя. Семён Хренозадов проснулся с похмелья на больничной койке в отдельной палате под неусыпным контролем доктора. «Похоже, пациент перебрал вчера «Бургундского», — услышав французскую речь, подумал Иван Ромашкин. За своё имя в мировой науке Пётр Кузьмич выписал Ромашкину премию в размере двух окладов, на первое время должно было хватить. Исследования начались. Иван закупил значительное количество водки, дешёвого виски и каких-то бюджетных французских вин, последняя позиция вызывала у главного некоторое сомнение в чистоте эксперимента, потому что трудно было представить французское вино по сто пятьдесят рублей за бутылку, хотя и виски тоже, судя по цене, был не настоящим.
— Дорогу осилит идущий, — пафосно произнёс Пётр Кузьмич, разлив бутылку виски на троих и, видно, решив лично поучаствовать в первом эксперименте: — Ну что, коллега, с богом.
— С богом, — ответил Иван и быстро опрокинул стакан, причмокивая и показывая всем своим видом, что напиток хороший. Семён выпил вместе с докторами до дна и замертво упал на подушку.
— Слабак! — раздосадовано произнёс главврач и разлил вторую бутылку на двоих: — Знаешь, коллега, позаботься завтра о закуске. За начало.
Сэм, услышав звон бокалов, зашевелился и гнусаво во сне произнёс:
— Let» s drink for me.
Выпив по второй и услышав фразу, доктора, как подкошенные, плюхнулись в кресла. Они стояли у истоков великого открытия, запахло «Нобелевской». Главный уже представлял, как будут пестреть заголовки средств массовой информации: «Великое открытие русских учёных», «Феномен Родина-Хренозадова» и прочее, и прочее. Иван разлил по третьей, объяснив, что по две пьют только на поминках, Кузьмич не возражал,
Теперь Сэм сидел, поставив одну ногу на подоконник, а другой болтал навесу и весело рассматривал уже изученное до каждой трещинки помещение. Бренча железным ведром с намотанной на швабру тряпкой из старого картофельного мешка, пожилая уборщица медленно продвигалась по широкому коридору больницы. Депрессивные стены, окрашенные в грязно-синий цвет, не оставляли сомнений: если психически здоровый человек попадёт сюда даже случайно, то его сознание обязательно тронется с положенного природой места, и у homo sapiens непременно съедет «крыша». А вот захочет ли рассудок вернуться назад после изрядной дозы вколотых транквилизаторов, назначенных добрейшим доктором, прибывшим на место Ромашкина — профессионалом из нескольких больших букв, которыми украшены все заборы России, и получившим диплом психиатра в 90-е годы в деканате московского перехода, неизвестно. Но Сэму нравилось здесь, его больше не заставляли пить, и он уже выбился в санитары. И женщину эту он любил, ведь это она помогла ему оставить рубашку с петухами и резиновые шлёпанцы, когда Сэм, плача, вцепился в них, не отдавая злому парню в серо-белом халате со штампом их заведения в непристойном месте. Теперь он раскладывает рубашку на подушке и лишь тогда сладко засыпает. И Шарля де Голля, который пронёсся сейчас как смерч, чтобы преподать французский язык их заведующему отделением, он любил. Тот обещал подтянуть его произношение, потому что, как сказал новый главврач больницы, оно у Сэма очень хромает. Ему вообще везёт! Даже фамилия радует всех и поднимает настроение! Единственное, что огорчает Сэма — запрещено иметь матрёшку. Но он уже договорился с новым врачом, что разгрузит машину кирпичей у него на даче. Вот тогда!.. И Сэм помчался помогать мыть пол. Ему нравилось, как уборщица вскидывала руки, когда он выплёскивал коричневую воду из ведра на стены и пол, пытаясь вымыть потолок с плафоном, спрятанным за железную решётку. Она кричала«…хххранцуз окаянный!», тем самым подтверждая, что верит в его благородное происхождение.
Самое лучшее в Европе Казино принимало туристов. Управляющий водил по нему людей, а они восхищались убранством и роскошью. Экскурсанты вошли в зал Американских игр. Увидев телестол, вопросы посыпались один за другим. Работник Казино, месье Лоран, подробно отвечал на них, не выказывая сильных эмоций, пока сам не заговорил о прошлогоднем покерном турнире. Он поведал слушателям о семи миллионах евро, которые выиграл Михаэль Руман из Израиля. А потом рассказал красивую историю любви победителя к русской девушке, Еве Милан, виртуозно владевшей саксофоном. Он сам был свидетелем, как публика долго не могла прийти в себя после её выступлений. Парень дал возможность Еве получить любую сумму с его счёта в банке ещё до финала игры, подписав нужные бумаги. А когда выиграл, любимая упорхнула с семью миллионами, ходили слухи, в Италию. Так что деньги правят в Казино, и даже всесильная любовь бьётся на мелкие осколки, если гора купюр довольно внушительна. Туристы понимающе закивали и потянулись к выходу. А оставшаяся молодая пара заспорила — смогли бы они выдержать такое испытание или нет. Из глубины зала к ним подошёл высокий молодой француз и уверенно сказал, что Михаэль и Ева вместе, а он их друг.
В одну из музыкальных школ Санкт-Петербурга поступила партия новеньких профессиональных саксофонов от неизвестного спонсора. Старенький учитель, когда-то саксофонист экстра-класса, на все вопросы о таинственном меценате разводил руками: «Не знаю, кто…». Но, подходя к окну и видя во внутреннем дворике школы бронзовую фигуру Чарли Паркера в полный рост с Альтом, появившуюся так же неожиданно и тайно, он улыбался: «Ну, конечно же, это она, моя самая талантливая и лучшая ученица!»