Карибы

Сайд Ливард

— Чую, что отдаю свою кровинку в надежные руки, а? – Вопрос с подвохом, но молчание и Энни и Адама в ответ, капитану понравилось. Значит, согласны и не спорят. Значит, не поубивают на берегу друг друга, но для закрепления, так сказать, добавил. – Сделаешь мне внука, убью… может быть…

Энни замерла не донеся до стола собранную снедь, а Адам, стрельнув глазами в сторону девки, серьезно кивнул.

— Не, кэп, детей не будет, это точно.

Все трое

принялись за позднюю трапезу, причем Рок налегал на еду так, словно и не был вечером на берегу и не заходил в таверну.

Адам это отметил. Видимо, не был кэп, а занимался своими делишками.

С полным ртом, запивая прямо из горлышка ромом сочное мясо, пират выдавал им инструкции, после каждой фразы делая глоток.

— Ты. – Рука с зажатой в пальцах куриной костью в сторону Анны. – Сидишь тихо, не высовываешься и делаешь вид, что примерная жена, понятно? Ты, - Кивок головы в сторону Адама. – Присматриваешь за местной публикой и отправляешь мне весточку при первом же появлении Рэкхема или Тича, особенно этих ублюдков, понятно?

Энни даже не пыталась спорить, Адам улавливал все, что говорилось между строк.

«Береги карту, дочь, свою задницу, не светись, играй дурака – мелкого торговца или рыбака»

— Черножопые там наглые, так что в слуги их не бери. – Адам слышал: «Рабы могут восстать, держись подальше от мелких плантаций».

— Я понял, кэп, Пуговица тоже у тебя не дура. – Мужчина поймал момент, когда девушка наклонилась к столу за сыром, и притянул в себе поближе. Прямо со стулом. Приобнял за плечи не встретив сопротивления.

Прикоснувшись к Энни, Адам почувствовал, что это его Елин. Вот сейчас. Здесь. Не Энни Пукговица.

Только его Елин.

И Адам широко и тепло улыбнулся и пирату и его дочери.

— Hostia! Что ты с ней сделал? – Капитан хлопнул себя по ляжке и усмехнулся. – Дочь сама на себя не похожа, она даже в пеленках так себя не вела.

Адам сам знал, что это не похоже на дочь пирата, но так похоже на его Елин, что на сердце разливалось тепло, а душа начинала тихонько подпевать простенький мотивчик. Адам помнил его всегда, вот что странно…

— O Death, rock me asleep,

Bring me to quiet rest,

Let pass my weary guiltless ghost

Out of my careful breast.

Toll on, thou passing bell;

Ring out my doleful knell;

Let thy sound my death tell.

Death doth draw nigh;

There is no remedy.

Он сначала начал тихонько насвистывать саму мелодию, а потом мягким баритоном полушепотом

запел.

Рок ему не мешал. Наоборот, подперев небритую щеку кулаком, заслушался, видимо, уйдя в свои воспоминания. И, совсем неожиданно, на словах:

«My pains who can express?

Alas, they are so strong;

My dolour will not suffer strength

My life for to prolong.

Toll on, thou passing bell;

Ring out my doleful knell;

Let thy sound my death tell.

Death doth draw nigh;

There is no remedy.»

Начал подпевать, притоптывая ритм ногой и добавляя ритма ладонью о столешницу. Так они и закончили. Дуэтом.

«Farewell, my pleasures past,

Welcome, my present pain!

I feel my torments so increase

That life cannot remain.

Cease now, thou passing bell;

Rung is my doleful knell;

For the sound my death doth tell.

Death doth draw nigh;

There is no remedy».

Несколько мгновений стояла тишина в каюте капитана.

— Не влюбись в мою обезьянку, она вся в мать – стерва. – Ни с того, ни с сего Бразилец выдал Адаму отцовский совет. – Или поздно уже?

Адам улыбнулся и опустил глаза. Если бы знал кэп насколько поздно, насколько в «десяточку» и поздно. Но промолчал.

***

Все утро команда отсыпалась, но к полудню поднялась суета, беготня и повсюду был слышен свисток боцмана, зычные команды квартирмейстера и ругань капитана.

Адам занимался комплектованием буера – маленького, но юркого суденышка, что пришвартовали к борту галеона и, он предназначался для путешествия капитана, его дочери и Адама.

Для всей команды Рок отправляет Энни к тетке на Гренаду, а Адам отправляется дальше на континент с поручением кэпа.

Энни бегала между кубриком и палубой, таскала какие-то мешки, маленькие сундучки и баулы, ее зеленая юбка мелькала, пузырясь на ветру, то тут, то там, заливистый смех раздавался, казалось, из всех частей корабля.

Матросы, видя благодушное, ну, почти благодушное, настроение кэпа, веселье его дочери и спокойствие Адама, выполняли свою работу четко и быстро.

Вечер близился, скоро Адам и Энни покинут бриг и пиратов. Рок не в счет.

***