Карибы
Шрифт:
– Заткнись, слушай внимательно, твоего согласия не требуется. Первое же «нет» и ты пойдешь на корм рыбам как остальные. – Произнесено это было спокойно, не моргая, глаза в глаза. Слова обозначились только легким жестом рукой куда-то за спину, словно девица отмахнулась от назойливой мухи.
Адам, не отводя взгляда, молчал.
В голове прокрутились варианты его использования. От выкупа до насилия. От выкупа после насилия до насилия с пытками и казнью. От развлечений одной девицы до участия всех команды. Видимо не было ничего, что эта Пуговица не могла бы сделать
Он коротко кивнул, угол рта пополз вверх, проявив морщинки у глаза. Второй глаз с наливающимся фингалом, неотрывно смотрел на девицу.
И тогда она ударила. Под ребра ногой, впечатав сапогом в солнечное сплетение и заставив пленника согнуться пополам и рухнуть на пол каюты. Адам шумно выдохнул, но больше не издал ни звука.
Приготовился к следующим ударам, сгруппировался, как мог со связанными руками.
– Сядь на стул.
Тяжело привстав, Адам облокотился руками о сиденье, подтянулся и, только собрался сесть, как девица выбила из-под него стул. Потом наклонилась над грузно рухнувшим мужчиной и, захватив волосы на затылке в кулак, запрокинула его голову.
– Мне нужно то, что у тебя вот здесь, - ткнула пальцем в лоб Адама. – А вот сломаны ли будут твои руки и ноги при этом меня не волнует. Ты будешь кричать, так или иначе. На палубе должны услышать тебя все. Понял?
Что это за игра? Что нужно этой «пуговице»?
– Что…
– Просто ори.
И на пол с грохотом полетело все, что было на столе. Потом сам стол со скрипом был сдвинут, а стулья один за другим были разбиты о перегородки каюты.- Ори.
И Адам закричал. Он еще не понял суть игры, но включился. Сопровождал криками и стонами короткими и протяжными каждый удар, привалившись к узкой кровати, ногами пинал перегородку и гремел раскиданной посудой и бутылками.
Они вошли в унисон. Каждый удар встречал ответ, соответствующий силе и громкости. Словно пуговица, ломая свою каюту, выпускала пар после боя. А Адам отпускал горечь потери корабля и свободы.
В какой-то момент нервное напряжение спало до такой степени, что оба, сначала тихо, а потом во весь голос засмеялись.
Нет, даже не так. Заржали.
Девица упала на пол рядом с мужчиной, раскинула руки и заливисто смеялась. Мужчина подтянул ноги, положил между коленями связанные руки и ржал, пока не закашлялся и не сплюнул кровь.
Наступила резкая тишина. В разгромленной каюте что-то витало. В оседающей пыли и отголосках криков и смеха за перегородками.
– Тебе надо, чтоб все знали, что ты бьешь и насилуешь мужчин или они и так это знают? Button.
– Энни Бэттон.
– Адам Лонели.
– Знают. Знают, что Энни и кожу живьем снимет.
Мужчина перевернулся на бок и увидел, что девица приняла такое же положение.
– А что еще делает Бэттон с пленниками?
– отрезает им язык. Орать и стонать это не мешает.
– Мой язык тебе нужен.
– Ага.
Какая ирония судьбы! Он дал прозвище девице пуговка. А она ею и являлась. Энни пуговица. Вот уж гроза морей! Хотя Ситцевый Джек и Рок Бразилец или Чернобородый сукин сын носили не менее веселые клички.
–
– А я буду кормить Адама яблоками, как Ева, и если мы уйдем из этого мира, то вдвоем.
Адам резко сел и уставился на девицу.
– Вот как, значит, это происходит, да?
***
Когда все товары были перенесены, а рабы вновь закованы в кандалы и рассажены по трюмам, флейт "Радость" пошел ко дну.
Капитан Лонели был возвращен в трюм. Пленные матросы встретили своего кэпа сочувственным молчанием. Вид у Адама был помятый. А матросы наслушались рассказов о Роке и его дочери.
Адам на удивление не выглядел подавленным, это озадачивало его команду. Они точно знали, что последние полгода Адам Лонели был их капитаном. Справедливым и нежадным. Осторожным и рачительным. Они слышали, что Адам Лонели аристократ, родственники живут не в колониях, а в Лондоне. Видели, что капитан образован, воспитан и благороден. И были уверены, что им всем повезло гораздо больше, чем остальным наемным морякам в этом месте.
– Кэп, вы сторговались? Нас не отправят за борт?
– Нет. – Ответ можно было толковать как угодно. Но выражение лица у Адама было такое довольное, что и матросы заулыбались и выдохнули с облегчением.
Что бы сейчас не произошло, Адам был уверен лишь в одном. Подыхать он еще не готов. Да и Пуговица, похоже, тоже.
Агний откинулся спиной к столбу, прикрыл глаза и улыбался. Пуговица. Энни. Елин. Девка его. И снова он в подчинении у своей девки. Но она живая. Она рядом.
За все месяцы в море, Агний чего только не передумал и где только не искал свою Елин, вглядывался в лица и выспрашивал сведения. Она словно канула в небытие. Агний даже представить себе не мог, что встретит девку при таких обстоятельствах. Не узнал. А она узнала. Или и направляла бриг папочки именно к его флейту, уже уверенная в том, кого там встретит.
Елин. Энни.
Внутри отпускало напряжение, и накатывала теплая волна. Елин.
Маленькая практичная, упрямая и верная. Нежная, ласковая и доверчивая. Разная, меняющаяся и неизменная своя.
В Камелот они пришли, держась за руки. В Вероне они встретились в первый же день. А вот на островах Карибского моря им пришлось икать друг друга почти полгода. Что будет дальше? В мальчишке Елин было не трудно узнать. А вот в коротышке Энни Пуговке Агний ее не признал. А ведь сейчас, сидя в трюме, он понимал: девка и не изменилась почти. Агний отметил, что фигура его красавицы стала более округлой, налилась.
***
В порту Сент-Люсии, всего-то в половине дня пути до Мартиники, бриг, не пришвартовываясь, набирал воду и припасы. На ту же шлюпку были высажены пленники для отправки на черный рынок рабов. Все, кроме Адама.
Адам имел счастье лицезреть перед собой капитана. То, что это человек непредсказуемый и коварный, чей ход мыслей и логика поступков вводили в растерянность не только врагов, но и членов его команды, Адам был наслышан.
Поэтому даже не стал и заморачиваться о причинах такого "расположения" к своей персоне.