Карл Великий
Шрифт:
В Ахене Карл построил дворец (который не сохранился до наших дней), несколько раз отреставрированный, он превратился в собор и в таком виде существует поныне. Карл начал строительство еще одного замка в Ингельгейме рядом с Майнцем. Этот город служил отличной позицией для армий Карла. Третий замок был построен в Нимвегене (рядом с саксонской границей). Однако от него осталась только часовня, освященная Папой Львом III. В течение трех лет, с 792 по 794, Карл жил в Регенсбурге, старой баварской столице. Но такой его шаг был вызван исключительно политическими и военными соображениями. В Ахене Карл чувствовал себя как дома. В окрестных лесах он любил охотиться, в горячих источниках, которые до сих пор питают Кайзербад, он со своими сыновьями, окружением и телохранителями купался. Мода франков менялась под влиянием новых платьев короля, его любимых занятий. Карл презирал
Последние четыре года жизни здоровье Карла постоянно ухудшалось, и 28 января 814 года он умер от плеврита. Император был похоронен в часовне в Ахене, возможно, в том древнем саркофаге, который стоит там до сих пор. Во всяком случае, именно в этом гробу были найдены останки в 1165 году, когда Фридрих Барбаросса отыскал могилу.
Владимир Мартов [18] Юность Карла
Пролог Миссия
18
Мартов Владимир Михайлович – прозаик и переводчик, родился в 1952 году. Окончил ис-торический факультет ЛГУ. Перевел много произведений разных жанров: фантастика, современная проза, исторические романы, выходившие в крупнейших московских издательствах. Повесть «Юность Карла» в настоящем издании публикуется в сокращении как часть большого романа о Карле Великом. Живет и работает в Москве.
Глава первая Путь
1
Впервые после праздника Святого Фомы его отправили в путешествие одного. Радость, с которой он пустился в дорогу, говорила о его самолюбии и юношеском упрямстве. Но эту радость можно было объяснить и по-другому. Ведь он действительно впервые отправился в трудный и далекий путь один. Один, без столь надоевшей мелочной опеки своего «дядьки» Бернарда, учившего его владеть оружием, и не меньшего зануды аббата Фулрода, докучавшего ему никчемными учеными рассуждениями. И все-таки именно самолюбие, упрямство да еще важность миссии, доверенной ему отцом, отправили его за ворота королевского пфальца [19] .
19
…за ворота королевского пфальца, – Пфальц – королевское поместье с дворцом.
Декабрь 753 года выдался слякотный, и дороги развезло от снега и грязи. Без свиты, с небольшой группой вооруженных людей, немногим старше его самого, самолюбивый одиннадцатилетний отрок, высокий не по годам, широкоплечий, с нескладно-неуклюжей фигурой скакал во главе своего отряда, если это можно было назвать отрядом, и старался хоть как-то прикрыться плащом от сырого пронизывающего ветра. Остальные всадники точно так же кутались в плащи и накидки. Усталые от распутицы кони двигались все медленнее, но юношеское упрямство всадников не позволяло им сдаться непогоде, заставляло двигаться все дальше и дальше. Перелески чередовались с небольшими полянами, пока наконец путники не заехали вообще в какие-то дебри.
– По-моему, мы сбились с дороги, – раздался сильный, пронзительный голос мальчика.
Несмотря на все его самолюбие, проявлявшееся даже в манере сидеть на лошади,
Обычно его называли просто сыном Пипина Короткого. Те, кто ненавидел его по той или иной причине, произносили его имя как Кёрл [20] . И некоторые основания у них для этого были. Поэтому он не очень долюбливал свое имя Карл, полученное в честь великого деда, и немногочисленные друзья-сверстники называли его Шарлем.
20
…произносили его имя как Кёрл, – Кёрл – на древнегерманском языке означает – мужик, простолюдин. Карл, рожденный до брака Пипина и Бертрады, долго считался бастардом – незаконнорожденным.
– Однако надо продолжать путь.
– Куда? – ответствовал ему почти такого же возраста и сложения спутник, плотнее кутаясь в овчинный плащ, накинутый поверх кожаной туники. – Мы уже пятеро суток как выехали из Тионвиля, и все пять дней не прекращается эта проклятая погода. Пора и передохнуть более основательно. Даже поводные лошади выбились из сил, что уж говорить о наших.
– Ну уж нет, ты меня знаешь, Ганелон. Я сказал, что буду быстро продвигаться вперед – и никакая погода меня не остановит. Просто мы сбились с пути, и надо поискать дорогу. Эй, Харольд, тебе, наверное, тоже хочется в тепло, – с едва скрытой насмешкой обратился он к другому спутнику. – И потом, кто хвастался, что он сын лучшего лесничего и ему нипочем любая погода, а уж заблудиться он и вовсе не может. Похоже, это пустые слова, что твои предки произошли от волков и медведей.
Юноша угрюмой наружности, но державшийся в седле лучше остальных, пожалуй, один понимал всю бедственность положения, в какое они попали.
– Это все проделки лесных эльфов и ведьм, – после продолжительного молчания отвечал Харольд, любивший поговорить, но не любивший насмешек, за что частенько, пользуясь большой физической силой, покалачивал как Ганелона, так и своего царственного дружка.
– Наверняка кто-то из всей этой колдовской нечисти не очень-то хочет приветствовать нашего гостя. – И Харольд как истый сын лесов, верящий во все колдовское, невольно огляделся кругом и даже взялся за рукоять топора, подвешенного сбоку седла. Хотя какой топор или иное оружие подействует на черта, если ему вздумается пошалить.
– Но, но, ты не заговаривайся. Забыл, кого мы едем встречать?
– Как можно! Забыть-то я не забыл и даже помню, как некоторые из свиты вашего батюшки и моего короля рассмеялись вслед нашей такой великолепной кавалькаде и даже заметили, что сын Пипина, очевидно, спутал встречу Папы Римского с охотой на оленей.
И действительно, помимо двух соратников по детским играм – правда, Харольду уже исполнилось шестнадцать – Шарль захватил с собой только нескольких слуг. Никто из знатных и спесивых вельмож не согласился последовать за этим, как они считали, сумасбродным мальчишкой, отправившимся в путь, чтобы встретить наместника престола Святого Петра, к самым Альпам. Да упрямый юнец вряд ли бы и согласился захватить их с собой, предпочитая компанию своих дружков и лесничих. Именно с ними он любил так весело проводить время, охотясь на оленя или более серьезного хищника, а в жаркие летние дни плавать, когда солнце начинает неумолимо палить с небес, а вода приятно холодит кожу.
В свите Шарля не было графов и баронов, не было и драгоценных подарков для высокопоставленных гостей, но зато он не забыл захватить хороших лошадей для каждого всадника, а также запасных, зная о долгом пути, но предпочитая все же закрывать глаза на его трудности.
– Лучше бы ты вместо того, чтобы вспоминать наше отбытие из Тионвиля, занялся поисками дороги. Я думаю, что Папа со своими людьми уже перешел Альпы и мы находимся где-то недалеко от виллы Ашера, куда они должны обязательно заехать. Да и вовремя помолчать – истинное благо. Бери пример с Ганелона. Он язва, каких поискать, но вовремя молчать умеет.
– За что такая немилость, Шарль?
– Немилость? Немилость ты еще заслужишь.
Ганелон обиженно отвернулся и плотнее укутался в свой овчинный плащ.
– Ну, ну, шучу я, а может, и нет. Время покажет.
Тем временем двое лесничих набрели наконец на дорогу, которую скорее можно было назвать раскисшей в снегу и грязи тропой, и группа всадников двинулась дальше, только теперь во главе кавалькады оказался Оврар, еще один из задушевных знакомцев Шарля, правда, в свои семнадцать предпочитавший общество хорошеньких крестьянок и кубок доброго вина.