Карл Великий
Шрифт:
В середине марта Карл оставил Мантую и двинулся в Рим, чтобы там встретить Пасху.
Стояла волшебная ранняя итальянская весна, и окрестности Эмилии, в которых оказался государь, переправившись через Пад, столь унылые в летнее время, сейчас казались милыми. И все же Парма даже весной оставалась Пармой – скучнейшим и захолустнейшим городишком, где ничто не могло тронуть воображения путешественника. Карл решил лишь на пару часов задержаться здесь, и когда он обедал, Дикуил и Дунгал подвели к нему какого-то высокого и худощавого человека, на которого король ни за что не обратил
– Ваше величество, позвольте вам представить, – обратился к королю Дунгал, – Перед вами один из блестящих умов современной Британии – дьакон Альбинус, заведующий знаменитой Йоркской школой, автор Жития святого Мартина, поэт и знаток бесчисленного множества языков.
– Рад такому знакомству, – улыбнулся Карл. – Прошу вас, почтенный Альбинус, отобедайте с королем франков. Я наслышан о Йоркской школе и весьма сожалею, что Йорк не находится в двух часах езды от Ахена или Геристаля.
– Для такого государя, как вы, ваше величество, нет ничего невозможного, – с улыбкой учтивости отвечал Альбинус, – Только пожелайте – и Йорк переедет в Ахен или Геристаль.
– Смотрите, вот возьму и пожелаю! – засмеялся Карл, – Какими судьбами вы оказались в этих скучнейших местах Италии?
– Я еду из Рима домой, – сказал дьакон, – а в Риме получил паллиум для нового Йоркского архиепископа Эльберта. Все, что у меня есть в жизни и в душе, всем этим я обязан ему.
Он заведовал школой до получения кафедры, а затем поручил школу мне.
– Странное у вас имечко, – усмехнулся Карл, нисколько не видя в этом человеке чеголибо примечательного, – Больше похоже на кличку [62] .
– А это и есть кличка, – кивнул дьакон из Йорка. – Школьная. А на самом деле меня зовут Алкуин.
– А вот Алкуин – красиво, – сказал Карл, – Обещаю вам, что своего пятнадцатого сына непременно назову Алкуином.
И король первым расхохотался своей, как ему показалось, весьма остроумной шуточке.
62
…похоже на кличку. – Albinus (лат.) – штукатур.
Алкуин Альбинус из вежливости тоже посмеялся, затем вдруг решительно заявил:
– Этого никогда не будет.
– Вот как? Почему же? – прекратил свой смех король. – Вы хотите сказать, что Хильдегарда не нарожает мне еще двенадцать сыновей? Ошибаетесь. Она способна наплодить и больше; правда, Хильдегарда?
– Для меня нет лучшего удовольствия, – ответила швабка.
– И все же двенадцати сыновей у вас не будет, – сказал дьакон и, почувствовав нависшее над столом неприязненное молчание, поспешил объясниться: – Простите, ваше величество, но я без тени лести считаю вас наиглавнейшим действующим лицом современной истории, а потому имею дерзость говорить такие вещи.
– Не понимаю, – сурово сказал Карл.
– Все очень просто. Я обладаю некоторыми способностями заглядывать в будущее людей, а поскольку вы, ваше величество, интересуете меня больше, чем кто-либо на земле, то я знаю о вашем будущем больше,
– Ну, например, что будет со мною в Риме? – спросил Карл с откровенной насмешкой.
– Но если я произнесу это вслух, то раскрою ваши планы, о которых вы пока еще никому не сообщали, – сказал Алкуин Альбинус.
– Можете сказать мне на ухо, – дозволил король.
– Благодарю, – сказал заведующий Йоркской школой, наклонился к уху франкского государя и прошептал: – Вы назначите Карломана королем Италии, а Людовика – королем Аквитании, Папа помажет их, причем Карломана под именем Пипина, а вы за это подарите Папе область Сабину.
– Хм, – озадаченно хмыкнул Карл. – Об этом и впрямь почти никто не знает.
Он посмотрел внимательнее в глаза Алкуина и увидел в них ум, усмешку, дерзость, задор, но и – любовь. Он почувствовал рядом с собой человека, который почему-то его очень любит. На душе у него стало муторно.
– Да, – сказал Алкуин, – если в Рим приедут послы от византийской императрицы и попросят руки Хруотруды для царевича Константина, не говорите ни да, ни нет.
– Вы что, волшебник? Колдун? Ясновидящий? – все еще раздраженно спросил Карл.
– Я – Христов воин, и если что-то открывается мне, то лишь во время искренних молитв, – сказал Алкуин.
Карл с минуту смотрел на него, затем молча принялся жевать жаркое, а когда все было съедено, сказал:
– Мне нужен такой штукатурщик. Как насчет того, чтобы Йорк переселить куда-нибудь поближе к Ахену?
– Я же сказал, что для такого государя, как вы, нет ничего невозможного, – сказал Алкуин.
– Что ж, я буду ждать вас, – сказал Карл. – Благодарю за приятную беседу. Обед окончен, и нам пора отправляться дальше. Парма – слишком унылый городок, чтобы задерживаться в нем надолго.
На том и закончилась их первая встреча. Карл прибыл в Рим, отпраздновал там Воскресение Господне, а в светлый вторник Папа Адриан нарек Карломана новым именем – Пипин, после помазал его королем Италии, а пятилетнего Людовика – королем Аквитании, торжества по этому поводу плавно перетекли из апреля в май, и за все это время Карл ни разу не вспомнил о предсказаниях Алкуина Альбинуса, даже когда Адриан выпросил у него дарственную на область Сабину. И лишь когда в начале лета в Вечный город прибыло посольство от константинопольской василиссы Ирины с предложением обручить принцессу Хруотруду с царевичем Константином, королю франков вдруг припомнилась мимолетная встреча в Парме со странным Йоркским дьаконом.
– Хм! – усмехнулся он этому воспоминанию, пообещал послам в ближайшие несколько дней обдумать предложение и дать ответ, а в тот же вечер за ужином спросил у всех, кто присутствовал при пармском разговоре: – Кто из вас помнит, что именно посоветовал тот выскочка из Йорка? Я имею в виду насчет греков и их сватовства.
– Я помню, – сказал Дунгал.
– И я. И я, – отозвались Агобард и Дикуил.
– Лучше всех я помню, – сказала Хильдегарда, – Все же я мать своей дочери. Он сказал, что нужно ответить им ни да, ни нет. Так что надо придумать форму такого ни соглашения, ни отказа.