Карл Великий
Шрифт:
Карл получил в наследство территорию, раскинувшуюся огромным полумесяцем вдоль морского побережья от Пиренейских гор до Тюрингии и среднего течения Рейна и Мааса. А соответственно, и все хлопоты, связанные с защитой государства от вторжений воинственных и диких племен саксов с севера и востока или бриттов с запада. Да и Аквитания, завоеванная Пипином лишь перед смертью, не желала подчиняться молодому королю.
Отряд всадников, приближавшийся к Дюрену, как раз и возвращался из южных провинций после усмирения восстания отложившегося от Франкского государства и не желавшего приносить новую клятву верности, непокорного герцога Гунольда
– Принесите мне его голову, – потребовала от сыновей вдовствующая королева-мать Бертрада, получившая послание герцога с отказом признавать нового короля Карла.
Карломан отказался принять участие в войне, сославшись на то, что юго-западная часть Аквитании не входит в его владения, и взбешенный Карл, плюнув, собрал отряды и отправился на юг один.
Пытавшаяся и ранее заниматься политикой, умная и властная королева теперь, после смерти еще более властолюбивого супруга, не терпевшего вмешательства в свои дела, получила наконец такую возможность. И хотя младший сын Карломан, женатый на знатной полуфранконке, полулангобардке Герберге постепенно выходил из-под ее влияния, прислушиваясь более к своему сенешалю Ашеру и престарелым коннетаблю Бертрану и аббату Фулроду, не одобрявшим политику Бертрады, старший, Карл, решая государственные вопросы, продолжал слушаться мать неукоснительно.
2
Сваливающееся на запад солнце освещало фигуры двух всадников – пожилого мужчину и юношу, – медленно двигавшихся левым берегом Гаронны вниз по течению. Лето кончалось, а с ним и теплые вечера, и старший зябко поеживался, кутаясь в легкий домотканый шерстяной плащ.
– Аквитания, Аквитания, – бормотал себе под нос старший, высказывая вслух часть обуревавших его мыслей. – Надеюсь, широкая полноводная Гаронна защитит нас от проклятого франка. Господи, помоги! – И он троекратно перекрестился.
– А разве герцог Баварский Тассилон, с которым мы вели переговоры, не придет к нам на помощь, отец? – спросил юноша, расслышавший последнюю фразу едущего на полголовы впереди герцога Гунольда Аквитанского. Именно он, взяв с собой сына, лично объезжал границы своих владений, готовясь к сражениям с франками.
– Тассилон, – усмехнулся герцог. – Нет, мой мальчик, не надейся. Несмотря на все уверения в дружбе, баварец не придет и не пришлет ни одного вооруженного на помощь. Он думает только о своем герцогстве. Ему не хватит мозгов понять, когда-нибудь очередь дойдет и до него. Иметь франка соседом… – Гунольд Аквитанский тяжело вздохнул и умолк, не закончив фразы.
– Как думаешь, отец, Карл придет?
– Надеюсь. Франки всегда отвечали на вызов, а уж Карл ответит точно. Он смел, но глуп. Так что он скоро явится и продуманная мной оборона с последующим ударом по остаткам его воинства поубавит ему прыти. Я сражался с сарацинами у Пуатье еще под знаменами его деда Карла Мартелла и от него получил Аквитанию. Я был верен Пипину, потому что он оказался сильнее. Но этому мальчишке, который только и гоняет за девками, хлещет пиво и стреляет кабанов, я клятву приносить не буду. Пора нам, сын, подумать о независимости Аквитании. Мы разобьем Карла, и Гаронна нам поможет.
– А что, если его брат Карломан тоже нападет на нас, отец?
– Карломан! Ну нет. Он слишком умен, а вернее, хитер. Все, что он хочет, – это убить своего брата, но он трус и поэтому за него это сделаем мы. Взамен мы получим земли и спокойствие. Но лисий ум франка все-таки
За этой беседой всадники не заметили, как показались отдельно стоящие дома, а затем из сгустившихся сумерек выступила мрачноватая, сложенная из крупного камня вилла с башнями по углам и бойницами в них, стоявшая на небольшом уступе у самого берега.
– Ладно, сынок, я продрог и, пожалуй, продолжать поездку не буду, а приму пару чаш горячего вина у камина. Дальше поезжай один и, как убедишься, что мост у Лангона разрушен основательно, возвращайся. Я не люблю сюрпризов и хочу точно знать, в каком месте франк атакует, а главное – когда.
3
– Они разрушили все мосты, Карл, а река такая широкая, что переправить армию здесь невозможно.
– И что же ты предлагаешь, Харольд, мой юный друг и полководец?
В словах молодого короля явно звучала насмешка.
Харольд, которому перевалило за тридцать, его товарищ еще по детским играм, теперь впервые возглавивший отборный отряд франкских всадников, смущенно почесал в затылке огромной пятерней. Эту лапищу помнили многие из нынешнего окружения короля. Да и то правда. От нее в детстве доставалось даже Карлу, когда начавшиеся, как игры, забавы перерастали в мальчишеские драки.
– Так что же? – Голос короля звучал резко, но сейчас в нем проскользнула детская пронзительность, признак нарастающего гнева, от которой Карл так и не избавился за прошедшие годы.
Этой весной ему исполнилось двадцать семь. Крупная голова на короткой и толстой шее, чрезмерно вытянутый нос и большие серые глаза, взгляд которых, казалось, проникал повсюду, выдавал в нем настоящего наследника Пипина Ланденского и Арнульфа Мецского, Арнульфинга.
Впрочем, гнев Карла был безадресным. Просто и для него этот поход стал первой самостоятельной военной экспедицией. Уже участвуя в сражениях, которые в свое время вел Пипин, завоевывая Аквитанию, Карл оставался за спиной сурового отца, а после его смерти, став королем, попал под влияние властной и честолюбивой матери, предоставив ей решение многочисленных государственных дел. Да Карла к ним и не тянуло. Он предпочитал охоту на дикого зверя в лесах, раскинувшихся к северу и западу от его резиденций в Дюрене и Валансьене, или другую – на девушек в сельских деревушках. И здесь Карл был поистине неотразим. Он зачаровывал молоденьких поселянок песней или шуткой, своим умением прекрасного рассказчика. Живость натуры, неукротимая энергия на всяческие придумки привлекали в его объятия и знатных и простолюдинок. Карл действительно не пропускал ни одной сколь-нибудь симпатичной женщины, хотя и был уже женат на незнатной, но отличавшейся красотой франконке Химильтруде и имел сына, названного в честь деда Пипином.
– Так что же? – снова спросил Карл. Но гнев его уже пропал, а глаза смеялись, видя мучительные раздумья, отражавшиеся на простом и бесхитростном лице Харольда.
– Надо подняться к Ажену. Там сохранился мост, как сообщают мне лазутчики, – заговорил наконец, оторвав от затылка пятерню, Харольд. – Правда, туда три дня пути.
– И там нас ждет Гунольд, – уже открыто смеясь, продолжил Карл.
– И все аквитанские вояки, – хохоча во все горло, подхватили стоявшие рядом командиры франков Ганелон, Ольвед и юный Вильм, сын графа Тулузского.