Карма Келлера
Шрифт:
— Некоторые достигают того же при помощи йоги, — сказала Андриа, — на очень высоком уровне медитации.
— В общем, — продолжил Келлер, — он — убийца. Работает по заказам.
— Я так и думала, что ниндзя занимаются чем — то вроде этого.
— Время от времени. В этом фильме он — герой. Не просто — главный, а положительный.
— И?
— И в одной сцене он приходит, чтобы убить японского политика, убивает его, и в это время входит ребенок. Это сын политика, он входит в комнату, там лежит его мертвый отец и стоит
— А он не может стать невидимкой?
— Видимо, нет. Он хватает ребенка и убивает его.
— Ой!
— И этот парень — герой. Как герой может сделать такое? Разве это не делает его «плохим парнем»?
Полквартала они молчали. Потом Андриа сказала:
— Карма.
— Карма?
— Убивать людей — это карма ниндзя.
— Что это значит? Что он ничего не может с этим сделать?
— Нет, если он хочет быть честным перед самим собой. Он ведь ниндзя, правда? А ниндзя этим и занимаются — убивают людей.
— А мальчик…
— У него, думаю, просто не было выбора, — сказала она, — раз ребенок его увидел.
— Да, глядел прямо на него, — согласился Келлер, — а через секунду закричал бы. Да, наверное, ты права. Наверное, у него не было выбора. Но надо же пожалеть мальчика.
— А кто пожалеет ниндзя? — сказала она. — Представляете, всю жизнь убивать людей… Но такая уж к него карма.
Дома он сварил кофе, а Андриа подогрела пару диетических зерновых булочек. Они пили кофе, и Келлер говорил Андрии, что не стоит лихорадочно искать новую квартиру, что можно пока пожить у него, когда позвонил телефон.
Это была Дот.
— Молодой человек, — сказала она скрипучим старушечьим голосом, — я думаю, что пора бы вам навестить вашу старую тетушку Дороти.
— Я как раз собирался, — сказал он. — Но все прошло быстро и легко, и я думал, у меня будет небольшой перерыв…
— Келлер, — сказала она своим обычным голосом, — выходи из дома прямо сейчас. Срочно.
— Срочно?
— Есть проблема.
— О чем ты?
— Помнишь, ты говорил что — то о пироге?
— Ну и что?
— Пирог твой сгорел, — сказала она. — Понял?
На станции Уайт — Плейнс его никто не встретил; пришлось брать такси. Келлер вышел из машины у большого викторианского особняка на Таунтон — Плейс. Дот ждала внизу.
— Докладывай, — сказала она.
— Тебе?
— А я потом передам все ему. Он так решил.
Келлер пожал плечами и доложил. Куда пошел, что сделал. Несколько фраз, не больше. Потом сделал паузу и сказал:
— Про женщину мне никто ничего не сказал.
— И про мужчину — тоже.
— То есть как?
— Ты убил совсем не тех, кого надо, — сказала она. — Подожди здесь, Келлер, ладно? Я должна нанести визит Его Высочеству. Свежий кофе на кухне.
Келлер остался в холле. Он уселся в старомодное кресло — качалку и покачался в нем, но
— Ты сказал — номер 314.
— Собственно, туда я и пришел, — сказал он. — Я позвонил снизу именно в этот номер, и эти цифры были на двери. Номер 314 в Шератоне.
— Не тот номер.
— Я записал его, — сказал он. — Он дал мне номер, и я его записал.
— Ты ведь не оставил у себя бумажку, правда?
— Конечно, оставил, — сказал он. — Я все сохраняю. Она у меня дома, на кофейном столике, рядом с ножом, квитаницей из проката машин… Какого черта, Дот, конечно, я ее разорвал и выбросил!
— Конечно, конечно, но именно сейчас было бы славно, если бы ты сделал исключение… Клиент был в номере 502.
Он замер.
— Ни одна цифра не совпадает. Он что, поменял номер? Если бы у меня было имя, или фото, или…
— Да, конечно. Но он не менял номер.
— Дот, я не могу поверить, что неправильно записал номер!
— И я тоже, Келлер.
— Если бы я перепутал цифру, две, можно было бы о чем-то говорить, но спутать 314 и 502…
— А знаешь, что такое 314, Келлер?
Он не знал.
— Это телефонный код Сент — Луиса.
— Телефонный код?
— Да.
— Не понимаю.
Она вздохнула.
— В последнее время у него было много всяких дел, — сказала она. — Просто продыху не было. И — но это строго между нами —
А кому бы он мог это рассказать?!
— …он просто взглянул не туда, увидел не те цифры, и в результате вместо номера в отеле продиктовал тебе телефонный код.
— Он казался усталым, да. Я даже говорил тебе об этом.
— А я ответила тебе, что жизнь выматывает людей, как помнится. И мы оба были правы. Короче говоря, собирайся в Талсу.
— В Талсу?
— Там живет клиент, и, похоже, там он находится сейчас, потому что отменил все встречи в Сент — Луисе и улетел оттуда сегодня утром. Я не знаю, совпадение это, или он перепугался из-за того, что случилось двумя этажами ниже… Они не хотели, чтобы это случилось в Талсе, но теперь уж ничего не поделаешь.
— Я просто сделал работу, — сказал Келлер, — и теперь нужно снова делать то же самое. Когда женщина вышла из ванной, получилось двое за цену одного, а теперь, значит, трое?
— Нет, не совсем. Ему нужно сохранить лицо, так что получилось, как бы ты это ни назвал, что ты собираешься исправить свою ошибку. Но когда все это закончится, в твоем рождественском чулке окажется кое-что сверх задуманного.
— В рождественском чулке?
— Такой оборот речи. Тебе доплатят, и дожидаться Рождества не придется.