Карма

Пахомов Юрий Николаевич

– Странной логикой оперируешь. – Выпалил Вадим Иосифович. – По – твоему возраст определяет ум?

– Хм. – Алексей сделал попытку задуматься. – Не всегда. Только по стандарту.

– Ага. – Уцепился за фразу Тишкевич. – Значит себя ты считаешь стандартным человеком. Ну что ж, очень забавно. Типичный случай. Если дурак считает себя дураком, значит есть шансы, а здесь… – Последние два предложения Тишкевич говорил не Багаеву, и даже не говорил, а так, думал вслух, нисколько не заботясь о реакции собеседника. С давних пор Вадим Иосифович заимел привычку не церемониться с дураками. Все равно, что женщине переодеваться в присутствии кошки.

– Что- то я вас никак не пойму. Я на приеме у врача или где…

– А где бы ты хотел быть? – Злость у Тишкевича прошла, запал кончился, он снова впал в свое обычное состояние. Работа она всегда работа, тем более

по просьбе знакомых.

– С хорошим человеком, посидеть – выпить. – Честно признался Багаев. Строить из себя умника ему уже надоело, похоже, это не помогало, а хозяин и не собирался наливать.

Вадим Иосифович облегченно вздохнул. Дело становилось понятливее. Алкоголики – его профиль. Можно начинать по наработанной схеме, а там видно будет.

– И то верно. – Согласился Тишкевич. – Сидим, треплемся, а на столе пусто. – Не долго думая, достал из холодильника графин с дистиллированной водой, поставил на стол, вымыл с мылом в умывальнике руки, поиграл наспех в детскую зарядку-считалочку «наши пальчики писали, наши пальчики устали», на секунду замер, и наконец, сел за стол. – Из закуски могу предложить только хлеб с солью, да, еще ведь консерву купил. – Тишкевич умышленно затягивал время, давая себе возможность сосредоточиться.

– Чем богаты, тем и рады. – Философски согласился с ситуацией Багаев. – Неожиданно нахлынувшее счастье словно распрямило до поры до времени свернутые горбом крылья.

Как зачарованный наблюдал Багаев за действиями хозяина. Сначала тот пристально, словно изучая, взглянул в глаза, взял стакан, незаметно, но сильно сдавил его в руке, задержал на какое-то мгновение, затем расслабил хватку и резко, не останавливаясь налил из графина, придвинул к Алексею стакан, кусок хлеба и солонку.

– А вы? – Из вежливости спросил Багаев.

– Лечись. – Обронил хозяин. – Потом пить будем.

«Шарит», – пронеслось в непутевой голове Багаева. Добро дано, бери да пей. Что он и сделал. Выпустил дух, залпом жахнул полстакана, ткнул хлебом в нос. Автоматический рефлекс, не более того, ведь привычного в таком случае жжения вовсе не было. Но это Алексей понял не сразу, с недоумением застав себя за нелепым занятием, – чего толку тыкать хлебом в нос, если дух не перехватило. Прислушался к ощущениям в организме: неприятные колики в животе и пустота. Нету животворного тепла, так приятного разливающегося по жилам. Несчастные слова в адрес хозяина подкатили к горлу, да там и остались. Внезапно выступили слезы, потеплело в голове, боль отступила, уступив место легкому приятному шуму. Багаев сидел в застывшем ожидании, боясь поверить в хрупкое счастье. Как-то незаметно ушло зудящее напряжение, появилась легкая слабость в ногах. Довольно крякнув, Алексей приоткрыл свою раковину, готовый к продолжению разговора.

Однако, к его безграничному удивлению, никакого разговора более не состоялось, ввиду отсутствия кухни, не говоря уже о самом хозяине квартиры.

ПЕРЛ ВТОРОЙ

Странные ощущения посещают иной раз наивную увлекающуюся натуру. Сидишь так совершенно обычным летним деньком в прохладе парка культуры и отдыха знакомого, но не родного города. Сидишь, жмурясь от нет да и выглянувшего сквозь листву яркого солнышка, жуешь последнюю мятную конфетку, сплевываешь время от времени на асфальт, словно подводя итог важному размышлению. Делать уже вроде нечего, все, что можно, было или сделано или безвозвратно упущено, деньги на карусели и аттракционы кончились, а ехать домой еще не хотелось. Так и сидишь в ожидании чуда или неожиданного приключения. То ли инопланетяне высадятся и унесут с собой в чертовы дали, то ли девушка красивая на лавочку присядет, сама заведет разговор, горя от желания познакомиться и отдаться, то ли на худой конец обронит кто-нибудь денег, пусть немного, всего на один сеанс в мотодром.

Время идет, люди вокруг тоже. Ни инопланетян, ни девушки, ни денег. Впрочем мелочи немного есть, как раз на билет домой. Стоп, а это идея! Мысли Юрика Пахомова не отличались ни логикой, ни здравым смыслом. Не долго думая, он резко встал, и насвистывая какой-то дурацкий мотив, двинулся через аттракционы к автобусной остановке. Нет, конечно, не для того чтобы сесть на 199 маршрут и укатить домой. Он встал в очередь за квасом. И заказал две кружки. Куда так много?! Поясняю: с одной кружки денег на билет все-таки оставались, если вылезти на две остановки раньше и пройти пятьдесят минут пешком, а с двух кружек путей к отступлению точно нет. Без приключений

и происшествий домой не добраться как пить дать.

Веселенькое дело. Проблемы начались буквально сразу же. Туалета поблизости не было, а людей пруд пруди. Пришлось лезть в кусты, в заросли, подальше от посторонних глаз. Нашел объемистую сосну, прислонился, закатил глаза от приятного облегчения. Открыть их пришлось довольно не скоро.

Тупая боль в затылке и во лбу превращала голову в сплошную ноющую рану и мешала ясно соображать. С трудом Юрик приподнялся на локтях, превозмогая боль и головокружение; величавые сосны, пышный кустарник смазывались в сплошное зеленое пятно, что создавало некую иллюзию и ирреальность происходящего. Закон всемирного тяготения, похоже, перестал работать. Видимо, одна из физических констант, на которую он опирался, стала переменной.

Юрик буквально не шел, а плыл, подвешенный к новому центру тяжести, – голове. Плыл на встречу солнцу. Где солнце, там люди, а люди – это спасение, они не дадут пропасть.

Однако люди бросали странные взгляды, взрослые укоризненно, дети тыкали пальцами, девочки хихикали, зажав рот кулачком, мальчишки вворачивали ехидное словцо и плевали в след. Лишь сверстники с безмятежной равнодушностью провожали ленивым взглядом, все зная и все понимая.

Голова – вещь хитрая , если уж она стала центром тяжести организма, то оставаться при этом еще и мозговым центром была никак не в состоянии. Вот и шарахался Юрик по пяточку между аттракционов, пугая отдыхающих, пока боль в голове постепенно уходила в никуда, уступая место рассудку. Видимо, где-то в середине этого процесса и остановил Юрика участковый милиционер. Губы его, толстые и потные, оживленно двигались, пуская слюни. Слова довольно отчетливо доходили до слуха Юрика, однако расшифровать их смысл он был не в состоянии. Из всех слов, что вылетали вперемешку со слюнями из этих отвратительных губ, наиболее часто повторялись два: «штаны» и «говно». Юрик даже сумел повторить их как попугай и очень обрадовался собственным успехам. Особенно отчетливо и звучно у него получилось второе слово. Сзади засмеялись. И он опять поплыл, теперь уже насильно.

В душном вонючем газике, куда его затолкали, он медленно приходил в себя. Так и есть, цветастые его семейные трусы были порваны, брюки куда-то пропали, а на рукаве футболки неприятно красовался бурый дурно пахнущий отпечаток. Ладно, хоть кроссовки оставили. Хотя, кому они нужны, старые, порванные, серые от грязи, совершенно неузнаваемые на определение фирмы-изготовителя.

Напротив подыхал в согбенном положении какой-то престарелый алкаш, Юрику он почему-то показался чем-то темным, унылым и заброшенным, без четких отражений и принадлежности к человеческому роду. Как старая драная шуба, на долго убранная в шкаф. Может последствия черепной травмы, изменившей восприятие окружающего? Да и травма ли это? Юрик внимательно ощупал затылок, крови нет, только шишка и болит немного. Даже разочаровался как-то. Он где-то читал, что одну женщину ударило током и она научилась лечить болезни на расстоянии. Вот бы и мне так, размечтался Юрик, ударили по башке, а я мысли научусь читать или телепортировать смогу. Вот возьму и окажусь дома, а не в этом вонючем газике. Надо только сосредоточиться и ясно до деталей представить домашнюю обстановку, например, мою кровать, вообразить как я лежу на ней, поглядывая в окно… Юрик закрыл глаза. Тонко пульсирующая боль в затылке не только мешала сосредоточиться, но наоборот, настраивала на определенную вибрацию, работая в унисон с биением сердца и мыслями. Ощущение невесомости, наплыва вернулось вновь…

С уютной родной кровати его вернул таки в самый решающий момент резкий толчок. Юрик больно ударился плечом о дверь и вновь оказался в газике. Вроде ничего не изменилось, только алкаш сполз на пол и по-прежнему ни на что не реагировал. Почему стоим? – наконец понял Юрик и попытался разглядеть сквозь решетчатое окошечко, что происходит.

Машина стояла, слышалась какая-то отдаленная возня, шум, одиночные выкрики. То ли кто-то за кем-то гнался, тол ли убегал от кого-то. А может уже и поймали и идет неравная схватка. Ага, Юрик, состряпав хитрую гримасу, переместился от дверей к окошку, выходящему в кабину водителя. Так и есть, – никого. Участковый вместе с водителем ловят банду злоумышленников. Становится интересно. Юрику так и не терпелось увидеть развязку драмы. Впопыхах он кинулся к другому окошку, но старая драная шуба, выпавшая из шкафа, помешала ему. Юрик больно ударился лбом о металлический пол, ярко сверкнуло и опять реальность расплылась в виде бесформенной абстракции.