Каро
Шрифт:
Амориас долго глядел на него.
— Ты заслужил просить о чем угодно. Я велю подготовить бумаги. Но настоятельно советую заиметь наследника. Пусть даже внебрачного, я позволю признать бастарда.
Тобиас кивнул.
— Что твоя каро? — спросил Император, когда Тобиас уже хотел уходить.
Тобиас замялся. Что он может ответить?
— Вы говорили с ней, мой Император?
Амориас приподнял светлую бровь.
— Нет. Я оставил за тобой право
Тобиас нахмурился. Ему было бы легче, двигай каро разговор с Императором. Но нет. То были ее собственные мысли.
— Я подыскиваю в Криаду другого мага, — коротко ответил Тобиас.
Немногие вернутся домой.
Остатки армии выглядели жалко. Истощенных не долеченных солдат ждала долгая дорога и разрушенные дома. Края предстояло восстанавливать, зима обещала быть голодной и злой. Тобиас проверял последние приготовления к пути солдат западных краев. Все было готово, как он верно рассчитал, спустя неделю после приезда Сьерры.
— Кого ты взял магом? — спросил Критос в последний вечер в столице.
— Мальчишку-целителя. Он из Криады, ученик Фимера, — сухо ответил Тобиас.
— Ты все решил? — спросил Аулус. — Насчет Сьерры?
— Я ничего не решал. Она не захотела ехать, я не стал настаивать, вот и все, — нахмурился Тобиас.
— Она снова не может колдовать, — заметил Аулус.
Тобиас развернулся к нему всем корпусом.
— А ты откуда знаешь?
Аулус пожал плечами.
— Я говорил с ней.
Тобиас в замешательстве смотрел на друга, когда Критос вдруг зло рассмеялся.
— О, до святоши дошло, что будет, если Тоби вернется в Криаду без любовницы!
Они обернулись к Критосу, который выглядел на редкость сердитым.
— Что ты хочешь сказать? — напряженно спросил Аулус.
— А то, что Тоби может передумать разводиться со своей беременной женой, которую ты мечтаешь трахнуть во всех позах!
Тобиас не понял, как Аулус так быстро оказался возле Критоса, сжимая воротник его куртки. Лицо его горело, а в глазах было что-то страшное.
Они молча таращились друг на друга, пока Тобиас не очнулся.
— Может, хватит?! — рявкнул он.
Аулус медленно разжал пальцы и отступил на шаг, не сводя с друга острого, как меч, взгляда. Критос отряхнулся, залпом допил вино и ушел.
— Ты же не думаешь, что я… из-за Замии… — Аулуса все еще трясло.
— Замия меня не беспокоит, — проговорил Тобиас.
Он не спал этой последней ночью в столице.
С войной заботы не закончились. Предстоял долгий и тяжелый путь. Дома его ждал разрушенный
Он пытался заполнить голову предстоящими хлопотами и тревогами, но не выходило. Сколько бы мыслей он в нее не пихал, ничто не могло заполнить эту зияющую пустоту.
Как бы плохо все ни было последние месяцы, как бы он ни мечтал о свободе от ссор в минуты особой злости, мысль о том, что каро больше не будет рядом с ним, причиняла невыносимую боль.
В четыре утра он встал и оделся. Позвал слугу, велел тому отправить сумки к казармам. Сам снарядил коня и помчался по пустынным морозным улицам к лазарету.
В комнате отдыха спали. На столе горела свеча, оплавившись почти до основания. Двое лекарей негромко переговаривались, попивая что-то из кружек. Сьерра сидела спиной к выходу и что-то записывала в толстую лекарскую тетрадь.
Тобиас кивнул лекарям на дверь, и они без разговоров вышли. Каро не шелохнулась, и Тобиасу подумалось, что она догадалась, что это он. Возможно, услышала глухой стук копыт по стоптанному снегу или ржание коня. Или просто ждала его.
Тобиас снял капюшон и уселся на освободившийся стул сбоку от каро. Она не двигалась и не глядела в его сторону. Отросшие волосы закрывали глаза, и Тобиас не видел, что с ней творится. Рука с пером замерла над бумагой.
— Почему ты не пришла ко мне? — тихо спросил Тобиас. Один из спящих лекарей всхрапнул. Каро не пошевелилась.
Капля чернил сорвалась с пера, которое вдруг затряслось крупной дрожью. По щеке из-под волос к подбородку зазмеилась мокрая дорожка.
— Глупая ты моя девочка, — мягко сказал Тобиас, закусывая губу. Из глаз просилось что-то мерзкое.
Сьерра вдруг с шумом отодвинула стул и едва не снесла стол, повиснув не шее у Тобиаса.
— Ты мне нужна, — прошептал Тобиас, чувствуя, как что-то катится по его щекам. — Очень нужна.
Восход золотил сверкающий снег. Они выехали за ворота столицы и остановились на высоком склоне, глядя на рождающееся из-за горизонта солнце. По правую руку от него тихо переговаривались друзья — Тобиасу показалось, что Критос, что тому было несвойственно, неуклюже извинялся за сказанное накануне вечером. По левую руку — Сьерра. Тобиас поймал ее встревоженный взгляд.
— Не бойся, — наклонившись, тихо сказал он, и она несмело улыбнулась. — Все позади. Кошмар закончился.
И этим свежим зимним утром он, наконец, был полностью в этом уверен.