Каролинец
Шрифт:
— Гарри, это нечестно! — возмущенно упрекнула его мисс Кэри.
— Совершенно с тобой согласен. Но потерпи, пока я закончу. Из Чарлстона меня выдворить не так просто. Это требует большой изобретательности. Но мне и тут не повезло: я дал ему шанс проявить свою изобретательность. Так вот, для пущей гарантии моего устранения капитан Мендвилл без колебаний позволил отправиться на тот свет своему несчастному агенту. — В подтверждение этих слов Лэтимер привел свои доводы, но безрезультатно. Ему не удалось убедить Миртль.
— Ты, верно, сошел с ума или
— Готов признать, это звучит фантастично. Но только если не учтывать всех обстоятельств.
— Злоба помутила твой разум! — воскликнула она. — Кто, как не капитан Мендвилл, убедил лорда Уильяма приостановить выполнение приказа об аресте?
— И конечно, тебе сообщил об этом сам капитан.
— Ты сомневаешься в его словах? Может быть, ты и мне не поверишь, когда я скажу, что он просил за тебя отца? Приходил, чтобы убедить отца встретиться с тобою и уговорить тебя уехать. И это — невзирая на все, что он из-за тебя вытерпел.
— В последнее могу поверить. Потому что я его предупредил, какими неприятностями для него будет чреват суд надо мною. Ситуация показалась мне весьма забавной, и я не удержался от намеков. Я заставил его выйти из себя и неплохо поразвлекся. — Лэтимер отбросил наконец ядовитый тон. — Но ты пришла, Миртль, и мне отрадно думать, что, вопреки всему, в тебе сохранились хоть какие-то чувства, какое-то беспокойство за меня.
Гнев, подняввшийся в ней после насмешек над Робертом, немедленно остыл. Она шагнула к Гарри и, глядя в его глаза, положила руки ему на плечи.
— Пойми, Гарри, тебе и правда нельзя здесь оставаться! Ты должен уехать из города, Гарри.
Он тоже глядел ей в глаза, и на лице его появилась та всепонимающая усмешка, которая временами способна довести собеседника до белого каления.
— И освободить дорогу твоему новому возлюбленному? Поверь, в этом нет необходимости. Я не привык навязываться и надоедать.
Миртль вздрогнула.
— Моего нового возлюбленного? — переспросила она.
— О, этот милый Роберт, этот истинный джентльмен — он превосходно служит своему королю и, разумеется, первым убедил тебя, что нельзя выходить замуж за грешника, за разнузданного бунтовщика. В один прекрасный день наш щедрый Роберт, может быть, даже сделает тебя миледи. О, Миртль, почему ты боишься быть откровенной?
— Откровенной?! — она задрожала от негодования. — Да как у тебя язык повернулся говорить такое! Как смеешь ты думать, что у меня есть кто-то другой!
— А разве нет? Миртль, Миртль. Зачем тебе притворяться передо мной?
— Вот именно! — ее голос возвысился почти до крика. — Я пришла, чтобы сказать… — она осеклась, — нет, после твоих оскорблений уже не имеет значения, о чем я пришла сказать. Слава Богу, что не сказала! Ты показал, чего ты стоишь.
— Я сказал не все, что знаю. Кое-что меня оправдывает.
Миртль уже хотела выбежать, но последняя фраза ее остановила. Она презрительно посмотрела на него вполоборота, черты ее лица были искажены
— Суди сама, обманулся я или нет. Вчера в Фэргроуве, после того, как сбежал, я решил подождать за деревьями недалеко от аллеи, не появится ли возможность поговорить с тобою. На меня навалилась тоска, и я готов был все отдать, лишь бы вернуть наше прошлое. Ты так была мне нужна, что, видит Бог, я мог бы изменить своим принципам и отринуть убеждения. Я хотел просить тебя забрать назад письмо, которое ты мне написала, забыть обо всем и снова принять кольцо.
Лэтимер умолк. Миртль медленно повернулась к нему и сделала шаг вперед. Презрительное выражение сходило с ее лица, уступая место удивлению.
— Почему же ты этого не сделал? — почти беззвучно, одними губами прошептала она.
— Ты еще спрашиваешь. — Глаза его были полны печали. — Неужто ты не припоминаешь, как вчера, когда я там прятался, ты шла в компании Мендвилла? Он обнимал тебя за плечи, и твое лицо светилось от счастья.
— Гарри! — пытаясь этим возгласом остановить его, она сделала еще один шаг.
— Тогда я понял, почему твое письмо было так безжалостно и что на самом деле случилось в мое отсутствие. Должно быть, ты очень обрадовалась предлогу, который я тебе дал…
— О Гарри, и ты так подумал обо мне!
Улыбка сожаления тронула губы Лэтимера.
— Не станешь же ты утверждать, что мои глаза меня обманули?
— Нет, нет, нет. Но это… это было не то. Совсем не то!
— Не то! Мужчина идет с тобой в обнимку — и это не то?
— Но он мой кузен! — в отчаянии воскликнула Миртль, но вызвала этим лишь новую пренебрежительную усмешку.
— Твой кузен! Седьмая вода на киселе. Два месяца назад ты слыхом не слыхала о его существовании. Он свалился к вам с небес, и сила родственных чувств тотчас бросила его прямо в семейные объятия — в твои, Миртль, объятия.
Миртль с усилием овладела собой. Бледная, как полотно, она была рассержена не на шутку. И все же она поняла, что устами Гарри говорит слепая ревность. Значит, ей нужно успокоить его, поскорее вывести из заблуждения.
— Гарри, теперь ты выслушаешь меня, — сказала она спокойно, хотя это давалось ей с трудом.
Он иронически поклонился.
— Я пришла к тебе, Гарри, чтобы убедить уехать. Я пришла, потому что… потому что я тоже хотела сказать тебе… то, что ты собирался сказать мне. Я сегодня тоже собиралась принести в жертву мои убеждения.
— Миртль… — Сердце Лэтимера замерло. Он уже готов был поверить ей, но что-то ему по-прежнему мешало.
— Теперь ты веришь, что… то, что ты видел, было… не тем, о чем ты подумал? Я тоже тосковала, я была несчастна с тех пор, как отправила тебе кольцо. Ваш ужасный скандал с папой чуть не свел меня с ума. А Роберт был добр. Он добрый, Гарри, что бы ты о нем ни говорил. Он поддержал меня, а мне так нужна была поддержка. Я чувствовала себя такой одинокой и покинутой, что если бы меня по-дружески обнял Римус, я и то была бы благодарна. Это правда, Гарри. Ты должен мне поверить.