Каролинец

Сабатини Рафаэль

— Я не могу в это поверить. — Губернатор залился краской. Потом он осведомился, внезапно заподозрив какую-то игру: — Мистер Лэтимер, это попытка разжечь страсти?..

Но Лэтимер, не обращая внимания на его слова, громко продолжал:

— А еше одним подтверждением, ваша светлость, может служить тело этого офицера. Оно сейчас на Грокетовой пристани.

— Так точно, — вставил Гедсден. — И я видел людей, которые его принесли.

— Вы… убили его?

— Имел несчастье. Я защищался.

Среди тори и нескольких

офицеров «Тамар», сгрудившихся вокруг, произошло движение и начал нарастать ропот. Но лорд Кемпбелл поднял руку.

— Кто этот офицер? Вы его знаете?

Ответил Гедсден.

— Майор Сайкс из Форт-Джонсона. Лучше сначала рассказать вашей светлости, чему был свидетелем я, — и он описал, как какие-то люди во тьме приволокли Лэтимера, скрученного, с завязанным ртом, и бросили его по ошибке в чужую лодку. — Не ошибись они, и мы вряд ли когда-нибудь снова увидели бы мистера Лэтимера. Вот так, ваша светлость, — многозначительно заключил Гедсден.

Краска не сходила с лица губернатора. Взгляд его стал почти виноватым; фамилия офицера вызвала в нем тревожное воспоминание о предложении, прозвучавшем вчера в присутствии Сайкса.

Мендвилл склонился над ухом Кэри и прошептал:

— Ради самого себя молчите!

Пока он произносил это, губернатор уже искал его глазами в толпе.

— Капитан Мендвилл!

Мендвилл выступил вперед с абсолютно невозмутимым видом.

— Вам по этому поводу что-нибудь известно? — сурово спросил его губернатор.

— Мне? — удивился Мендвилл. — Не больше, чем вашей светлости.

— Весьма двусмысленный ответ, капитан Мендвилл, — неприязненно бросил Молтри.

Кто-то тронул полковника за рукав. Он обернулся и встретил суровый, осуждающий взгляд Джона Ратледжа. Джон явно хотел помешать Молтри подлить масла в огонь. Но тот, охваченный тревогой за своего друга, негодующе дернул плечом.

Мендвилл окинул колониального офицера заносчивым взглядом и заявил:

— Полковник Молтри, говорить двусмысленности не в моих привычках.

— Я знать не знаю ваших привычек, — процедил полковник, — но я в состоянии распознать двусмысленность, когда ее слышу.

Атмосфера опасно накалялась. Лорд Уильям поспешно вмешался.

— Полагаю, всякая двусмысленность будет устранена, если я заверю вас, мистер Лэтимер, моим честным словом, что не отдавал приказов, имеющих касательство к этому прискорбному происшествию, и не догадываюсь о том, почему вообще подобное могло случиться.

— Означает ли это, что ваша светлость осуждает действия нападавших? — спросил Лэтимер учтиво, но с вызовом.

— Безусловно, — последовал немедленный ответ. — И я не успокоюсь до тех пор, пока не выясню, что за всем этим кроется.

Лэтимер поклонился.

— Благодарю вас, ваша светлость. Я пришел специально, чтобы представить вам подробный отчет обо всем этом — необходимость в нем обусловлена моим отъездом.

Если ваша светлость не имеет ко мне других вопросов, то позвольте мне удалиться.

— Разумеется, мистер Лэтимер, — и лорд Уильям слегка наклонил голову.

Лэтимер поклонился второй раз и повернулся, чтобы уйти. Но это оказалось не просто. Его окружили друзья и принялись наперебой поздравлять с благополучным избавлением от опасности. Только Ратледж набросился на него с упреками:

— Теперь вы убедились, сэр, какую кашу заварили? Во что вы всех нас втянули и сами чуть не отправились на тот свет.

Лэтимер устало улыбнулся. Возбуждение его проходило, и он внезапно почувствовал, что еле держится на ногах.

— По-видимому, в Чарлстоне я единственный возмутитель спокойствия, не считая короля Георга. Надеюсь, мой отъезд восстановит в городе порядок и благолепие.

Он двинулся дальше, но был задержан Молтри, который, пожимая ему руку, начал уверять, что расстаются они ненадолго:

— Ты скоро услышишь мои барабаны, Гарри, и у меня в полку всегда найдется для тебя место. А на Ратледжа зла не держи. Он грубиян и зануда, зато честен.

Между тем за спиною Лэтимера, в другом конце приемной, где толпа рассосалась настолько, что лакеи с серебряными подносами могли сновать почти свободно, группа враждебно настроенных тори во главе с Кэри окружила губернатора.

— Неужто ваша светлость позволит безнаказанно уйти человеку, совершившему убийство британского офицера? — грозно спросил баронет, лилово-серый от душившего его гнева.

Лорд Уильям оглядел их с сожалением и терпеливо ответил:

— Факты не в вашу пользу, сэр Эндрю. Убийство не было преднамеренным. Мистер Лэтимер защищался — вы ведь слышали полковника Гедсдена.

— Ваша светлость верит на слово откровенным мятежникам?..

— Сэр Эндрю, вы, кажется, много на себя берете, — не дал ему договорить губернатор.

— Ваша светлость вынуждает меня к этому.

— А вы, сэр, вынуждаете меня напомнить вам об этикете. — И его светлость отвернулся, чтобы принять бокал с подноса, услужливо подставленного негром. Затем он демонстративно обратился с каким-то вопросом к стоящему рядом Лоренсу.

Сэр Эндрю отошел, сжимая кулаки. Ища поддержки, он вопросительно поглядел на Мендвилла, однако тот сделал непроницаемое лицо. Сэр Эндрю понял, что рассчитывать ему нужно только на себя. Лэтимер был уже на полпути к выходу; туда же направился и баронет. Он выбрал кружной, но более свободный путь. К нему подошел слуга с подносом. Кэри было отмахнулся, но быстро переменил решение; в глазах его зажегся мрачный огонь. Сэр Кэри взял бокал, и в этот момент Лэтимер столкнулся с ним лицом к лицу.

Какое-то мгновение они молча разглядывали друг друга. Потом Лэтимер поклонился и хотел пройти мимо, но слова сэра Эндрю его остановили.