Каролинец
Шрифт:
Лэтимер тяжело навалился на стол локтями и прикрыл ладонями лицо. За эти несколько минут оно успело осунуться и словно бы постареть.
Мендвилл, наблюдая за ним из-под полуприкрытых век, продолжал:
— Интересно, верно ли вы себе представляете, как сильно ненавидит вас Кэри. Помешав отомстить вам законным способом, вы нанесли ему смертельное оскорбление. Вы связали ему руки, оставив за собою выстрел в ту ночь на балу у Брютона. Способны ли вы представить, как его это бесит? Он не мог драться с вами как мужчина с мужчиной; невозможность повторного вызова непрерывно и со временем
Мендвилл закончил, а Лэтимер сидел неподвижно, продолжая отрешенно смотреть в пространство. Пауза затянулась; Мендвилл тихонько застегнул рубашку и, глядя в зеркало над камином, повязал на шею косынку.
— Так что вы решили? — нарушил он наконец молчание. — Больше нельзя тянуть, это вызовет подозрение.
Лэтимер пробудился от мрачных раздумий, судорожно вздохнул и поднялся.
— Я не имею права дать вам уйти. Не в моих правилах спасать себя путем предательства интересов страны.
— А, вы об этом, — сказал Мендвилл. — Можете не беспокоиться. Любые ваши действия не отвратят неизбежного. Завтра или, самое позднее, послезавтра Превост вступит в Чарлстон. Я — агент, но не связной, а связных у меня несколько. Одного из них вы утром захватили, но есть и другие, которых вы не поймали и не поймаете. Они будут, как и раньше, передавать важные сведения. Город обречен, сэр, и мой провал положения не спасет.
— Может быть. Но, слава Богу, мне дан приказ задержать вас при любых обстоятельствах.
— Задерживайте сколько вздумается. Но если вам хоть сколько-нибудь дорога жизнь Миртль, не говоря уж о вашей собственной, не предпринимайте ничего сверх того.
— Я должен подумать, — через силу выдавил Лэтимер. Затем, совладав со своим голосом, он объявил: — Вы временно задержаны — согласно приказу губернатора.
Ни проблеска торжества не отразилось в глазах Мендвилла; ничто не выдавало его облегчения. Однако он еще раз остановил Лэтимера, когда тот взялся за колокольчик.
— Минутку, прошу вас! Мне нужно послать записку — всего пару строк — на мою квартиру. Я должен сообщить, что пока не вернусь и… мне нужно предотвратить то, что должно случиться, если от меня не поступит известий.
Лэтимер кусал губы, преодолевая свои колебания.
— Ну, посудите сами, — убеждал Мендвилл, — допустим, меня задержали просто как подозрительную личность из обычной в военное время предосторожности — моя просьба и ваше согласие должны выглядеть вполне естественными. — Он помолчал и, не дождавшись ответа, добавил: — Скажу больше: если вы этого не сделаете, можете с равным успехом сразу меня выдать, ибо Кэри начнет действовать, как мы с ним условились на случай моего провала.
Лэтимер еще целую минуту никак не мог решиться.
— Ладно, — произнес он, сломленный страхом и какой-то смутно шевельнувшейся в мозгу мыслью, — здесь все, что
Мендвилл быстро набросал на листке бумаги несколько строк. Когда он сложил записку, Лэтимер протянул руку через стол:
— Дайте мне.
Шпион с удивлением поднял глаза, затем подчинился.
Записка была короткой: «Меня задержали дела. Возможно, сегодня вернуться не успею. Джонатан Нилд».
— Условный код, надо полагать.
— Конечно, — сказал Мендвилл. — Я объясняю мое положение, но сообщаю, что поводов для тревоги пока нет.
— Очень хорошо. — Лэтимер сложил записку. — Надпишите адрес. — Когда это было сделано, он спрятал ее в карман. — Что бы с вами ни случилось, она будет вручена до наступления ночи.
— Что?! — Мендвилл вскочил на ноги. — Вы нарушаете уговор!
— Нет. Я с вами пока ни о чем не договаривался. Однако мне необходимо подумать над своим выбором. Мне требуется время, чтобы поразмыслить.
Мендвилл глубоко вздохнул. Он даже чуть-чуть улыбнулся.
— Вы меня надули, — посетовал он, но беззлобно.
— Может быть, и нет, — ответил Лэтимер. — В лучшем случае я, вероятно, получил отсрочку. Вы будете извещены… Уведите арестованного, — сказал он вошедшему Миддлтону, — он задержан до следующего допроса.
— Пройдемте, сэр. За дверью — направо.
Мендвилл снова преобразился в квакера Нилда с подшаркивающей походкой и выговором через нос.
— О, нет, друг. Уверяю, я ничего не знаю о твоих военных приказах.
Он ушел, и Лэтимер остался наедине со своими мыслями.
Глава XI. Via crucis note 40
Не нужно иметь богатого воображения, чтобы повторить путь, по которому Гарри Лэтимер мысленно поднимался на Голгофу. Все, чем он дорожил, отныне было растоптано.
В этот час он забыл о войне, о том, что враг стоит у ворот, о грозной опасности, нависшей над Чарлстоном. Вновь и вновь мучительно вглядывался он в свое прошлое, и оно затмило мысли о настоящем; настоящее на время перестало существовать.
Note40
Сапожник, не суди выше сапога (лат.). По Плинию Старшему, некий сапожник заметил ошибку в изображении обуви персонажа на картине. Художник исправил ошибку, когда же возгордившийся сапожник начал давать и другие советы, то получил указанный ответ.
Оставшись в библиотеке один, он вспоминал начало своей семейной жизни, ссоры с Миртль, отравлявшие их существование до того самого дня, когда в битве за форт Салливэн он решил, что лучшим выходом из положения будет его смерть. В ушах снова звучали в сердцах вырвавшиеся слова жены: «О, зачем я только вышла за тебя! Я десять лет жизни отдала бы, если бы это можно было исправить!»
Он вспомнил, как она молча признала, что согласилась на замужество из жалости, либо для успокоения своей совести, лишь бы вынудить его уехать. Ведь он обнаружил тогда какую-то связь между нею и Мендвиллом, поэтому упорно не желал бежать из Чарлстона, несмотря на маячившую впереди петлю.