Картежник
Шрифт:
— Правильно… Я с этими галактянами прежде всех в контакт вступил и сумел получить ихнее гражданство. Вот они со мной и разговаривают. А все остальные люди для них и не люди вовсе, а так — беспаспортная биомасса. — Казин усмехнулся невесело и добавил еще одно умное выражение, отныне и навсегда известное всякому землянину:
— Сложноэмульсионные системы, вот мы кто.
Жаклин Шамо задумалась, став удивительно похожей на печального верблюжонка.
— И как же вы его получили?
— В карты выиграл.
— Это правда или такая шутка?
— Какие
— Боже, какой абсурд! — Жаклин потерла виски пальцами, слишком тонкими и длинными на казинский взгляд. С такими пальчиками ни корову подоить, ни тесто вымесить как следует… а о прополке и вообще можно не вспоминать. Одно слово — рояльная рука, сразу видать баронессу.
— Может, оно и абсурд, — хмуро сказал Казин, — а только если бы не «бура» эта самая, нас всех уже давно на холодец пустили бы.
— И все-таки, — повторила баронесса, — какие-нибудь результаты есть? Может быть, я могла бы хоть как-то помочь, посоветовать что-нибудь?
— Есть результаты, — со скрытой гордостью отозвался Казин. — Уйдут они с Земли прямо сегодня и всех нас в покое оставят.
Казин выложил на стол текст договора, тихо надеясь, что Жаклин не попросит предъявить права на владение иными планетами. Уж в чем-чем, а в этом всякий постсоветский гражданин толк понимал. Сначала — проверят документики, а следом убедительно предложат пожертвовать все заработанное в Фонд мира или еще на какое-нибудь общее дело. Нет уж, делиться, конечно, хорошо, но только если делятся с тобой. А когда просят делиться тебя, да еще в добровольно-принудительном порядке, то это уже социалистический грабеж, плановое вымогательство, государственный рэкет и, вообще, родимые пятна социализма. Как угодно, но ни Марса, ни Юпитера он не отдаст. В крайнем случае, комету Галлея подарит Детскому фонду, пусть детишки тешатся.
Секретарь ООН, примостившись за столиком казинской каюты, внимательно читала документы. Башковитый Степан Минеич с таким же видом, бывало, изучал накладные. Потому никто и надуть не мог отставного зав отделением. И Казину вдруг подумалось, что зря он загодя не посоветовался с Верблюдицей. Но кто ж мог знать, что мадам Шамо окажется толковой бабой?
— Не оставят они нас в покое, — произнесла Жаклин, оторвавшись от текста.
— Отсрочку дали, и все…
— Как это не оставят?! — взревел Казин, накаляясь словно перегретый дизель. — Там же прямо написано, чтобы они в три часа убрались вон, и чтоб я их больше не видел!
— Вот именно… — терпеливо разъяснила юридическая дама. — Думаю, что они уже ушли с Земли и, пока ты жив, не вернутся. А потом — все начнется заново.
— Думаешь, закажут меня? — встревожился Олег.
— Кому закажут, как?
— Киллерам, убийцам наемным! — Казин даже забыл подивиться европейской
— Думаю, до убийства не дойдет, — совершенно спокойно произнесла секретарь ООН. — Если бы это было возможно, вас бы уже давно убрали. Скорей всего они будут точно придерживаться договора. Весь вопрос в том, сколько вы еще проживете — тридцать лет?… пятьдесят? Вам ведь уже за сорок, а медицина тоже не всесильна. — Так ведь тридцать лет — это же уйма времени!
— Вот я и говорю — отсрочка. Казин лихорадочно тер лоб.
— А если обжаловать?
— Не получится. Вы же сами подписали соглашение. Внимательнее читать надо было, что подписываете…
Легкий звон прервал последние слова. Звенела вещулина (универсальный инфоблок), прежде Казиным не востребованная и поставленная на полочку изображать модерновую статуэтку. Теперь она ожила и выбросила из нутра небольшой бланк очень официального вида. Жаклин Шамо, не дожидаясь разрешения, подхватила бумагу и с прежним сосредоточенным видом углубилась в ее изучение.
Казин, вытянув шею, заглядывал через плечо.
— Квитанцию за свет напоминает, — сказал он единственное, что пришло в голову.
— Похоже, так оно и есть… — ученая баронесса вновь придвинула договор, бегло перелистала, отыскивая нужное место, потом посмотрела в графы квитанции, отчеркнула что-то ногтем. Повернулась к Казину, строго спросила:
— Солнце у инопланетянина осталось?
— Ну… — убито промычал планетовладелец.
— Начиная с завтрашнего дня за свет придется платить. — Верблюдица прикинула что-то на карманном калькуляторе, присвистнула и поспешно обнулила полученный результат.
— Сколько? — поинтересовался любознательный Казин.
— У вас столько нет, — усмехнулась Жаклин, — и у всего человечества — тоже.
Казин наклонился над извещением, безумным взглядом уставился на цифирь в графе «Итого»: 16 121 597 366 479 241 078 965. Не вмещалась в голове подобная величина. Затем взгляд зацепился за примечание: «Счета за освещение комет будут выписываться особо».
— Эт-то ч-чево? — проикал Казин, тыча пальцем в ряд цифр.
— Количество киловатт в сутки, — пояснила Шамо. — Оплатить требуют немедленно, причем на полгода вперед.
— Да это же грабеж форменный! — возопил планетовладелец. — Даже если по льготному тарифу, это сколько же получается? Не стану платить! Что думаешь, зеленомордый Солнце выключит?
— «В случае неуплаты, — медленно прочитала Жаклин инозвездную документину, писанную на суржике, понятном всякому умеющему читать, — возможно наложение через судебных исполнителей ареста на принадлежащее вам имущество, а также полное отключение центрального светила». И. штрафные санкции тут… — добавила Жаклин от себя, — такие, что только в кошмарном сне бывают.