Катализ
Шрифт:
— Он жив?
— Ребята, спокойно, — заговорил Альтер. — Вы же видели, никто не убивал старика Игнатия. Элементарная сибротодия от нервного потрясения. Да и вам никто не угрожает.
Но кротовцы по-прежнему целились в пятерых за столом.
Обстановку разрядил Мартин Патрикссон, один из приближенных к председателю партийных чиновников. Он вошел, скомандовал грин-блэкам «вольно», словно те стояли «смирно» — грин-блэки в нерешительности стали опускать оружие — и обратился к председателю: —
И он стянул с лица маску Мартина, сказал «Ф-фу-у», и на его настоящем лице расцвела улыбка.
— Знакомьтесь, — представил Альтер, — мой агент Вольдемар. Попросту Вова.
— А вы знаете, друзья, где мы все с вами находимся? — вопросил Вова. — На борту межзвездного корабля.
— Уже летим?! — буквально подпрыгнул Станский.
— Да нет, теперь уж, слава Богу, никуда не летим. Они должны были получить сигнал от Кротова лично. Но рисковали вы, ребята, здорово. И вы! — повернулся он к ошалело-настороженным грин-блэкам. — Хозяин ваш сукою оказался, прости Господи. Ради того, чтобы Брусилова в другую галактику запузырить, он бы и вас с субсветовой скоростью на верную гибель отправил. Честно говоря, и не знаю, на чем бы мы вас догонять стали. Мощная эта игрушка у Кротова. Сержант! — крикнул он старшему из охраны, как бы забыв, что он уже не Мартин Патрикссон. — Вы и ваши люди можете быть свободны!
И окончательно растерявшиеся грин-блэки ретировались.
Служба связи города Норда обнаружила исчезновение экрана над Северным полюсом. В наушниках радистов зазвучали внезапно сигналы станций Европы, Америки, Африки и, наконец, послышалось: «Говорит Сан-Апельсин…» Показания всех приборов сверили дважды: это была не мистификация.
— А скажи нам, Вова, — поинтересовался Брусилов, — эти кротовские парни, которые ждут сигнала по всей планете, они что, действительно готовы стрелять налево-направо?
— Боюсь, что да.
— Твои рекомендации, Альтер.
— Надо выступить по Интервидению: «Всем, всем, всем…» Ну, и так далее. Это единственный выход. Сколько в нашем распоряжении, Вова?
— Времени? Вагон. До полудня по Гринвичу можем чесать в затылке. Но вообще я бы советовал уже сейчас выступать кому-нибудь от имени зеленых.
— Зачем кому-нибудь? — удивился Конрад. — Вот Шейла.
— Шейла — хорошо, — согласился Альтер, — но нужен еще кто-нибудь из черных.
— Найдем, — сказала Шейла. — Доведите меня до ближайшей машины и поехали за пределы экрана.
Группа лиц неизвестной политической принадлежности взорвала ворота главного входа в центр Норда, и студеный ветер, врывавшийся под колпак, трепал наскоро повешенный над обломками транспарант с надписью красным по белому: «Долой пропускную систему!»
— У меня очень много вопросов,
— Понимаю, — сказал Конрад. — Тебя, например, интересует, отличаются ли мои способности от твоих?
— Да, и это тоже… Слушай, а может, выпьем? Пока никто не видит. Такой повод! А?
— Что может быть глупее, если мы оба непьющие? — рассудил Конрад. — Но, знаешь, я согласен. Поищи там у председателя.
— Сейчас… О! Что это? «Столичная». Годится.
Виктор поставил на стол пузырек с яркой этикеткой и два стакана.
И тут послышалась стрельба.
— Ну, нет покоя в этом городе! — вздохнул Брусилов и пошел к двери посмотреть, что там происходит.
— Фанатиков много развелось, ворчал Конрад, идя за ним следом, — а их так просто не утихомиришь… Вот вам, пожалуйста!
Дверь распахнулась и влетел фанатик. Действительно фанатик — предводитель кротовских штурмовиков Микола Дрон.
— Сволочь заокеанская! — крикнул он Конраду и выпустил из короткого автомата, держа его у бедра, целую обойму в первого сибролога планеты.
Брусилов даже не успел кинуться под пули. А с Конрадом произошло нечто странное. Заряды, по-видимому, разрывные не только не разорвались, но, похоже, вовсе не причинили Сиду вреда. Один за другим они погрузились в тело с чмокающим звуком, после чего Конрад засмеялся и выплюнул на пол дюжину обезвреженных кусочков металла.
— Вот это да! — восхищенно сказал Брусилов.
А Дрон заплакал. С ним сделалась истерика.
— Не плачь, Микола, — сказал ему Сид. — поезжай-ка лучше за пределы экрана, да расскажи всему миру по Интервидению, что тут с тобой приключилось.
— Дураки, — сказал Микола, успокаиваясь, — нет уже никакого экрана. Пропал. Прямо отсюда можно на всю планету вещать.
— Доброе известие, — похвалил Брусилов. — Иди к нам. Налить тебе водки?
Через пролом в стене вошли в Полярный центр Норда прибывшие из Антарктиды Педро Уайтстоун с Аленой и Джиованни Пинелли с Ленкой.
— Развал империи! — съехидничал Педро, удовлетворенно оглядывая разрушения.
— Как знать, — усомнился Пинелли, — хотелось бы для начала пообщаться с ребятами из Научного центра зеленых.
— Так значит, всеобщее бессмертие? — сказал Брусилов, как только они сумели выпроводить уже слегка захмелевшего Миколу.
— Это еще с какой стати? — улыбнулся Конрад.
— Не понял. А как же ты?
— А я так же, как ты. То есть, неизвестно как.
— Ах, вот оно что…
— Именно, именно. Хочешь мою гипотезу? Точнее, она не моя, а Вэна, просто я ее к сегодняшнему случаю прилагаю. Они ставят над нами эксперимент. И никогда мы не поймем до конца ни их цели, ни их методы. Но стараться надо. Я очень старался. И вот меня наградили. Или наказали. Не знаю. Скорее всего ни то и ни другое. Не понять нам их.