Катарсис
Шрифт:
— Постарайся Люцифер… Скажи, когда все начнется?
— Еще не время. Азазель даст мне знать, когда приготовления закончатся.
— Я решила, для открытия врат мы захватим Гавриила. Ведь это его ангелы сотворили со мной все это, не так ли?
— А-ха-ха! Хорошо, что не Михаила, это было бы сложнее. — Рассмеялся Самаэль. — Да, это были его прислужники.
— Значит решено…
Глава 6 «Во имя Отца, Сына и Революции»
Зал
Первый год нашей эры
Очередное собрание совета. На этот раз на нем присутствовали все архангелы, древние и младшие ангелы. Михаил пристально сверлил взглядом Самаэля, понимая, что находящийся под его контролем Эдем все сильнее отдаляется от тех идеалов, о которых мечтал Создатель. Самаэль же был спокоен и угрюм, ему было скучно на этом совете и он демонстрировал это всем своим видом.
— У меня для вас замечательная новость братья! Восторженно начал Гавриил. — Сегодня на земле родится ребенок, мальчик который изменит порядок вещей. Но не человек, а сын божий! Он принесет в Эдем мир и покой, донесет до заблудших свет истин. Он будет царем всего человечества и Эдем будет под его контролем и защитой.
— Я и так неплохо справлялся с Эдемом и населяющими его людьми! — Возмутился Самаэль, заметно оживившись.
— Да! Мы заметили! Бесконечные войны, разврат, алчность и жестокость! Мы видим, во что ты превратил Эдем! — Грозно воскликнул Михаил. — Думаешь мы не знаем как ты и твои ангелы играют с судьбами миллионов людей? Пора положить этому конец. Отныне Эдемом будет править сын Господа. Иисус. Это воля самого Создателя! И заметь, он снова изъявил ее не тебе Херувим. Может пора задуматься?
— Я как раз задумался брат… — Улыбаясь произнес Самаэль.
Ненависть росла в сердце Люцифера с каждой секундой, но он сдерживался как мог.
И действительно, мальчик родился, как и предсказывал Гавриил. Он с раннего детства творил чудеса. Исцелял болезни, помогал нуждающимся. Гавриил являлся к нему в видениях, объясняя его предназначение, указывая путь. И вот спустя несколько десятилетий он сплотил вокруг себя тысячи последователей, которые верили в его божественное происхождение. Ученики его с жадностью вслушивались в каждое слово произнесенное им.
У Эдема появился шанс стать тем райским местом, каким его замышлял Создатель. Но не все шло гладко. Далеко не все верили в божественность Иисуса. Местные теологические и административные шестеренки власти видели в нем угрозу. Ангелы Люцифера, со всей своей старательностью подговаривали священнослужителей к расправе над самозванцем, нарекшим себя сыном Господа. Уровень напряжения быстро рос. И вот, уже 33-х летний Иисус стоит на коленях в цепях перед римским прокуратором в Иерусалиме на судебном заседании, а его обвинители требуют смертной казни.
Естественно это все было спланировано Люцифером и череда под коверных интриг привела к страшной катастрофе для всего человечества.
Иерусалим.
Зал суда был забит до отказа, все собравшиеся, что-то кричали. Толпу сдерживали несколько римских легионеров. В центре зала возвышался трон, приподнятый на небольшой, каменной площадке. Трон украшали золотые вставками, однако сам он был из дерева. На троне восседал римский прокуратор Понтий Пилат. Он одет в стандартную римскую форму офицера легиона. Его броню украшали причудливые позолоченные узоры. Плечи скрывались под красным плащом. Он был не молод, средних лет. Лицо покрывали морщины. Потухшие, уставшие глаза смотрели куда то поверх толпы.
Уже несколько дней к ряду, его мучили сильные головные боли. А невыносимая жара и роптание толпы только усиливали их.
— Боже, когда же я смогу вернуться в Рим из этого проклятого места. — Думал он, держась рукой за голову. Рядом с ним стоял центурион, обеспечивающий личную безопасность прокуратора. Молчаливый, неподвижный как статуя.
Неподалеку, перед троном стоя на коленях, закованный в цепи располагался обвиняемый Иисус. Одежда на нем рваная, самая, что ни наесть дешевая. Длинные волосы, слипшиеся вместе от крови и грязи, скатались в сосульки. Он был худым, с запавшими щеками и редкой бородкой. Лицо его отображало следы допросов, кровь капала на каменный пол.
— Тишина! — Заорал центурион.
— Пусть выскажется Обвинитель… — Придерживая рукой голову, произнес Понтий.
Один из разодетых в дорогие одеяния священников вышел из толпы и начал громко выражать свою позицию: — Этот бродяга, лжец и богохульник! Он самозванец, вводящий в заблуждение людей. Невиданная наглость называть себя сыном Господа, Спасителем человечества! Мы требуем, что бы он прилюдно отрекся от своих слов. А ежели не сделает этого то должен принять смерть.
— Что ты скажешь обвиняемый? — Поинтересовался Понтий. Иисус устремил свой взор на прокуратора.
— Мне нечего больше сказать. Я не буду отрекаться от отца своего и вашего Создателя. Я действительно ваш Спаситель, действительно пришел в этот мир, что бы остановить хаос в котором вы погибаете. В этом мире слишком много жестокости, несправедливости, боли и страдания. Я протягиваю вам руку помощи. Вам решать принять ее или сгинуть в бездне.
— Ты много говоришь, но чем способен подтвердить свои слова. Я слышал ты творил чудеса, исцелял больных, возвращал зрение слепым. Продемонстрируй, что ни будь.
— Я не фокусник, не шут. На потеху вам менять мироздание не стану. Доказывать чего-то не намерен я. А на твоем месте попросил бы лучше избавления от столь мучительной головной боли, что терзает тебя уже давно. Но просить всегда смиренно нужно, а не надменно как привыкли вы.
Прокуратор был шокирован, откуда же известно ему об этом недуге? В мгновение странным образом головная боль исчезла и прокуратор ощутил невиданное облегчение.
— Невероятно… — Прошептал Понтий.
— Прошу лишь прислушаться ко мне, ибо я могу провести вас сквозь тьму к свету Божьему. Я царем вашим стану, справедливым и любящим. Эдем станет раем.