Катарсис
Шрифт:
– Наглая сучка, думает, что поимеет всех нас! – кричала Рейн, расхаживая по смотровой комнате.
– Два часа, Рейн, и она все еще не раскололась, – спокойно ответил Йона.
– Лейнор только начал. Больше суток никто не выдерживал. Все раскалываются. Расколется и она.
– Если есть, что раскалывать.
Рейн подошла к Йоне и скривилась в отвращении:
– Веришь ей?
– Ты знаешь, что к смерти Роберта Кейна мы не причастны. Если ее и отправили сюда для внедрения, то одним из их мотивов было избавиться от нее. Она, – Йона указал рукой на кричащую от боли Хадри за прозрачной стеной, – не
– Зная правду о шпионах ТриОЗА, зачем эта сучка пошла на смерть? – Рейн обернулась к прозрачной стене и внимательно взглянула на изгибающуюся от боли и стенаний пленницу.
– У меня есть три варианта ответа, – произнес Йона.
– Она согласилась пойти к нам, чтобы попытать счастье и найти убийцу отца? – предположила Рейн.
– Это – первый вариант. Ее убедили, что мы убили Роберта Кейна. И она проявила самонадеянность, полагая, что сможет проникнуть в наши ряды как шпион ТриОЗА и работать на них. Она бы пошла на что угодно, чтобы вычислить убийцу отца и покарать его, а ТриОЗА нашли идеального кандидата в шпионы. Второй вариант – ее никто не отправлял. Ее хотели убить, а мы ее спасли. В этом случае, она говорит правду.
– А третий? – Рейн обернулась к Йоне.
– У нее было определенное задание. Она знала, зачем идет сюда и чем рискует.
– Задание вычислить нашего лидера и устранить его?
– Возможно, – уклончиво ответил Йона.
– Тогда чем первый вариант отличается от третьего? – не поняла Рейн.
– Мотивом. Он отличается мотивом.
– Я тебя не понимаю! – возмутилась она.
Йона встал со стула и подошел к прозрачной стене.
– В сложившейся ситуации у нас есть только один способ сыграть себе на руку, – произнес он. – Кем бы ни была Харди Кейн – шпионом или жертвой, мы должны привлечь ее на свою сторону и использовать в своих целях.
– У Лазаря есть план? – вздохнула Рейн и подошла к Йоне, намеренно прижимаясь грудью к его спине.
– Иначе он бы ее не спас, – он отстранился от Рейн и покинул смотровую комнату.
Рейн наблюдала за пытками еще несколько минут, пока ее не вызвали по сети.
Харди заволокли в комнату и оставили лежать на полу. Раны от паяльника на руках кровоточили. Сломанные ребра не давали глубоко вздохнуть. Вывихнутые пальцы не сгибались. Глаза заплыли, кровь засохла на разбитых бровях и губах.
Шаркающую походку Сатин она узнала. Пришла поизмываться перед новой пыткой? Наверняка.
Влажная тряпка коснулась лица, и это оказалось болезненно.
– Лучше не стони, – посоветовала Сатин. – На нервы действует.
Опять шаги. Знакомая походка. Он бы мог войти бесшумно, но не стал этого делать.
– Опять на допрос? – вздохнула Сатин, обращаясь, по всей видимости, к Йоне.
– Рейн пощадила ее, – произнес он.
– Понятно, – Сатин продолжила обтирать лицо Харди. – Зачем тогда пришел?
– Чтобы вправить ей вывихнутые пальцы, – щелчок, и Харди завыла от боли.
Глава 2
– Здравствуйте. Меня зовут доктор Има Джонс.
Харди стонала и цеплялась руками за живот.
–
– У вас особый случай, и меня привлекли к вашему делу. Не волнуйтесь, мы вам поможем.
– Папа! Где мой отец?
– Все будет хорошо, – прошептала доктор. – Сейчас вы будете рожать.
– Еще рано для родов! Тридцать шесть недель!
– Вы рожаете, Харди. С ребенком все будет хорошо, не волнуйтесь!
– Папа!!! – начала вопить она. – Папа!!!
– В родзал ее, – шикнула доктор помощникам.
Опять один и тот же кошмар. Харди присела и стерла с глаз слезы. Два месяца она провела в комнате, в которой очнулась после падения. Единственным визитером и провожатым в душ и туалет для нее была Сатин. Харди пока не удалось раскусить, кто такая эта блондинка, но молча исполнять приказы та явно умела. Вопрос был в том, кто ей приказывал: Рейн, Йона или кто-то еще? Харди не пыталась вступать в беседы с Сатин, хотя иногда сильно подмывало поговорить хоть с кем-нибудь, пусть даже с этой девчонкой.
В тот день к ней в комнату Сатин пришла вместе с Йоной. Он попросил Харди сжать его указательные пальцы в ладонях, и после проверки силы утвердительно кивнул.
– Завтра тебя переведут в другое место. Я назначен твоим куратором. Понимаешь, что это значит?
– Что ты за меня отвечаешь, – кивнула Харди.
– Что еще это значит?
– Если что напортачу, ты меня убьешь.
– Надеюсь, ты это понимаешь. Итак, в месте, куда тебя переведут, дружелюбия не жди. Люди знают, кто ты такая и откуда взялась. Многие из них ненавидят бойцов ТриОЗА, а значит, у тебя будут проблемы. Я помогу только в крайнем случае. С остальным разбирайся сама. Для того чтобы жить с нами и есть за наш счет, нужно работать. Тебя уже определили в группу земледелия. Сатин покажет тебе твое рабочее место и все объяснит. Твой модуль, – он достал из кармана электронную плоскую таблетку и прижал к ее запястью. Из таблетки вылезли тонкие полупрозрачные ленты, которые оплели ее запястье наподобие лапок паука. – Рекомендую никогда его не снимать. Мой позывной «Голубь».
– «Голубь», – едва не рассмеялась Харди
– «Йона» значит «голубь», – спокойно ответил он. – Если значение моего имени ассоциируется у тебя с сексуальной ориентацией, это твои проблемы.
– «Голубь», – Харди кивнула. – С такой кличкой в школе над тобой бы постоянно издевались.
– Как издевались над тобой? – Йона прищурился.
Харди пристально взглянула в его темные глаза.
– Я была звездой, – соврала она.
– Мне наплевать, – ответил он.
Харди пожала плечами и встала.
– Земледелие… Я ни черта не знаю о земледелии. Направь меня на другую работу.
– На какую? – спросил он.
– Я могу тренировать.
Йона рассмеялся.
– Даже не мечтай. Земледелие и точка.
– Это лучше, чем уборка помещений или кухня, – вставила Сатин.
– Наверное, – Йона развернулся и покинул комнату.
– А ты чего застыла? – склонила голову Харди.
– Расскажу секрет, если научишь захвату ногами, который в коридоре применила, – выдала Сатин.
– Тебя сейчас научить? – прищурилась Харди.