Катерники
Шрифт:
Разве не чудо штурмовать горный хребет с почти отвесными кручами высотой с многоэтажный дом? И хребет этот за три года стал крепостью, где через каждые девять метров нацелились из бетона пулемет либо автоматическая пушка.
Разве не чудо высадить 2837 человек - бригаду морской пехоты вместе с ее оружием - в гиблое место, где десанта никто не ждал? Только чудо-богатырям было по плечу найти путь среди дикого камня. Где на карачках, где ползком, они пробирались, волоча боевую технику. Ошеломляющим ударом с тыла и с фронта горный хребет был взят.
Это
«00- 45. Ветер порывами до семи баллов. Море пять баллов. Начало сильно заливать…
03- 45. Ветер усилился до восьми баллов. Море семь баллов. Следую вдоль берега…»
Это был уже шторм, когда вода вдруг обретает каменную жесткость, когда потоки гуляют по палубе, придавливая ее многотонной тяжестью, когда от качки растерялись магнитные компасы. Их циферблаты, которые моряки называют «картушка», потеряли направление на север, иногда делая полный разворот.
«04- 14. Приказано возвратиться в базу.
05- 50. Вошли в снежный заряд. Видимость -ноль. В связи с выходом из строя компасов ориентируемся по волне, которая бьет в правую скулу».
Ударная группа Федорова, в составе которой был и ТКА-114, попала в первый зимний шторм вместе с метелью. В ночь на 12 октября, едва улеглась волна, в залив устремилась ударная группа капитана второго ранга В. Н. Алексеева, среди катеров которой опять был Сто четырнадцатый.
– Потоплено два крупных пассажирских судна с войсками, еще одно судно поменьше и сторожевой корабль, - донес по радио Алексеев.
На причале в Пумманках катерников встречал начальник политотдела бригады капитан третьего ранга А. Е. Мураневич. Он зачитал утреннюю сводку штаба Северного флота, где сообщалось, что войска Карельского фронта обошли аэродром Луостари, отрезав приморскую группировку егерей. 12-я и 63-я бригады морской пехоты окружили и уничтожили группировку противника на хребте Муста-Тунтури.
– Но это еще не все, - говорил Мураневич, собрав отдельно команды Сто четырнадцатого и Сто шестнадцатого.
– Предстоит новая операция, очень рискованная. Представляете, что такое пятислойный огонь? Это когда пять тяжелых артиллерийских батарей гвоздят по одной цели. Ваши катера назначены в первый бросок…
Краснофлотцы и старшины слушали молча. Иные клевали носом: сказывались бессонные походные ночи. Но начальнику политотдела было очень важно, чтобы все его поняли.
– Мы обязаны сказать вам правду: вероятно, вернутся не все. Но мы также знаем, что большинство из вас воюют давно, не раз побеждали смерть, и это дает уверенность в нашей победе…
Потом
– Мне без надобности, - басил Андрей Малякшин.
– Мне дайте кувалду, чтоб долго не мерзнуть…
Команда смеялась. Кому не было известно, что боевой старшина не умеет плавать, до службы не успел научиться, а на Севере бассейнов тогда еще не строили. Успенский хмурился. Ему было не до юмора. Ему надо было внушить, что в случае гибели катера всем надо плыть к левому берегу.
ТКА- 116 и ТКА-114 принимали десант в губе Оленьей, по двадцать шесть человек на каждый катер. Куда их высаживать, никто точно не знал. Лишь с темнотой в Пумманках собрались на митинг и там зачитали клятву катерников:
«Настал долгожданный час для нас, катерников-североморцев, добить фашистских захватчиков в Заполярье, не выпустить их живыми, вернуть нашу Печенгу и навсегда там утвердить победоносное знамя нашей Родины…»
«Вон куда?
– поразился Малякшин.
– Это ж надо: прямо в чертов чулок».
Залив Петсамовуоно, или, по-нашему, древняя русская губа Печенга, по изображению на карте напоминала полуспущенный чулок гармошкой, а чертовым его называли потому, что, как репьи, к нему прицепились колючие огневые точки. Ширина чулка меж высоких каменных берегов была восемь кабельтовых, или полтора километра, длина до «пятки» шесть километров. Самым важным был район «ступни». Здесь, в бухте со смешным названием Девкина Заводь, белофинны построили, в нарушение договора с молодой Советской Россией, военный порт Линахамари. Высадка десанта планировалась прямо на причалы порта, в районе «пальцев».
Здесь находилось много вражеских пушек, минометов и пулеметов. Основой обороны была немецкая артгруппа «Финляндия», которая состояла из четырех тяжелых батарей с пушками, калибром в 210 и 150 миллиметров. Батарея обер-лейтенанта Готвельта с мыса Крестовый, то есть с «пятки», простреливала в упор весь «чулок» и от ее снарядов не было спасения.
«…Мы клянемся, - хором повторяли катерники, - в том, что не пожалеем сил, а если понадобится, то и самой жизни, и с честью выполним почетную задачу. Порт Линахамари в губе Печенга станет советским».
Вечером 12 октября в 20-40 два катера с первым броском десанта отошли от причала в Пумманках. Их напутствовал сам командующий флотом:
– Война подходит к концу. Берегите людей.
И это не было просто словами. Мало кто знал о том, что сто девяносто бойцов объединенного разведывательного отряда под командованием капитана И. П. Барченко-Емельянова и лейтенанта В. Н. Леонова скрытным броском по скалистой тундре вышли в тыл полуострова Крестовый, штурмом захватили зенитную батарею и после суток ожесточенного боя принудили обер-лейтенанта Готвельта к капитуляции. Разведчики отодрали «с пятки чулка» тот из репьев, который не давал десанту ступить и шагу. Командующий флотом принял окончательное решение о прорыве в этот порт, только получив донесение об окончательном захвате Крестового.