Шрифт:
Каторжанин
Поистине, человек - это грязный поток. Надо
быть морем, чтобы принять в себя грязный
поток и не сделаться нечистым.
( Фридрих Ницше " Так говорил Заратустра")
Часть 1
Третье тысячелетие размеренно шагало по планете, порождая смятеннее в душах и страх в сердцах. За прекрасным фасадом яркого шоу шла грязная закулисная борьба. Тот, кто хотел пребывать в мире иллюзий, не видел этой возни, но стоило лишь чуть-чуть напрячь зрение, и жизнь становилась тошной как зловонное болото. Падение
Светопреставление началось ровно в полночь. Тот, кто смотрел в это время на небо, не сомневался, что это именно светопреставление. Несколько воистину прекрасных минут небо полыхало разноцветными огнями и сполохами. Эти огни, словно метеоры, неслись откуда-то из-за горизонта, увеличиваясь в размере и ежесекундно меняя яркость и свой цвет, подобравшись ближе, они рассыпались на мириады ярчайших искорок. И это не было каким-то сказочным салютом или фейерверком, потому как по всему было видно, что исходит он из самой глубины небосводы из его утробы. Все это сопровождалось чудесной и какой-то божественной музыкой, которая доносилась, казалось одновременно отовсюду, и невозможно было определить источник этого прекрасного звука.
Многие люди плакали от счастья. Вот ведь действительно свершилось. Кто бы это ни был, толи Господь, толи братья по разуму, наконец-то до нас убогих снизошли. И теперь все, буквально все, будет прекрасно. Не будет больше голода и злобы, не будет больше нужды и отчаяния. Наступает эра благоденствия. Всеобщее ликование вырвалось на улицы. Неутомимой рекой люди текли к центральной площади, куда с неба устремился яркий луч. Ни у кого не было сомнения, в том, что это призыв. Лица сияли, и не было толкотни. Да и как может быть иначе, ведь высшие существа наблюдают. А ведь мы представляем свой город, да куда там город - страну, нет, не страну бери выше, все человечество, всю планету. Человечество стояло на площади и, открыв рты, смотрело на разноцветные сполохи яркого света. Все ждали чего-то. Чего-то прекрасного. Того, что перевернет весь мир, всю вселенную. И свершилось. В один миг и разноцветная феерия, и музыка, все исчезло. На мгновение люди очутились в кромешном мраке. Но вот зажглись убогие уличные фонари и то, что предстало перед глазами многотысячной толпы, заставило содрогнуться.
Посреди площади на большом каменном блоке лежал обнаженный человек, прикрученный к этому блоку стальной проволокой. Да, да именно стальной проволокой. Было видно, как проволока вдавилась в тело, причиняя человеку ужасные муки. По людскому морю пронесся крик ужаса. Животный страх охватил всех. Почему-то каждый представил себя на месте мученика. Словно по команде толпа отхлынула и началась паника. В один миг все превратились в персонажей Босха. Начался сюрреалистический забег по темным улицам города. Бежали все, спасая свои шкуры и, по всей видимости, души. И этот забег жители города запомнили надолго, если не навсегда. Об этом забеге никогда не вспоминал вслух, но забыть такое никто из участников был не в силах. Во всеобщей суматохе было задавлено насмерть четыре человека, одиннадцать получили серьезные увечья, а двое так и не вышли из этого истеричного состояния и продолжали бежать только уже в специальной палате сумасшедшего дома. Эти двое уже были не в состоянии остановиться, они и ели на ходу и справляли естественную нужду не прекращая бега, глаза их горели безумным огнем и до краев были заполнены ужасом. Лишь глубокой ночью они обессилено падали на пол и забывались на некоторое время беспокойным сном.
Но это было потом, а сейчас по улицам неслась обезумевшая толпа и спасалась от всадников апокалипсиса. В этой толпе с пеной у рта мчался Григорий Мелехов,
Мелехову вдруг показалось, что боятся, в сущности, нечего. Сейчас во всяком случае. Надо просто разобраться во всем. Любопытство вот еще одно чувство, которое может побороть здравый смысл и заставить человека делать глупости. Григорий интенсивно заработал локтями, сам получил кулаком в лоб и оказался в просторном подъезде старого дома. Кроме него тут стояла приятной наружности не молодая женщина и седой, но довольно-таки бодрый старик.
– Вот видите, сказал обрадовано старик, еще один здравомыслящий человек. Уверяю вас, скоро паника пройдет и можно будет разобрать, что к чему. Я почти уверен, что всему можно найти объяснение.
Женщина фыркнула и сказала закурив.
– Да ему просто настучали по голове, он и сам не может понять, как тут оказался.
Мелехова очень обидели слова женщины, да так, что в первый момент, он не нашелся, что ответить. Скорее всего, она была в чем-то права, и Григорий сам плохо понимал, почему заскочил в этот подъезд. Конечно, он хотел к себе домой, но было в его поступке что-то еще. Что-то потустороннее. Словно сама судьба взялась за управление его жизнью. Но как следует исследовать свой поступок, ему не дали, старик подошел вплотную и представился.
– Аверин Павел Петрович, пенсионер. А это Ирина Викторовна, отрекомендовал он курящую женщину, которая теперь казалась Григорию не просто приятной, но даже красивой.
Женщина затушила сигарету и сказала.
– Можно просто Ира, не люблю церемоний, а как зовут вас, и что вы обо всем этом думаете.
– Можно просто Гриша, сказал Мелехов и добавил.
– Смотря, что вы имеете в виду. Всю эту панику или события на площади.
Женщина оценивающе осмотрела Григория, взгляд ее был очень пронзительный и далеко не глупый.
– Я имею в виду, прежде всего, весь этот цирк на площади.
Старик взорвался.
– Ну опять вы за свое Ирина.
Затем он обернулся к Григорию и стал говорить скороговоркой, вводя в курс дела.
– Понимаете, она считает, что это чья-то рекламная компания или что-то в этом духе.
Казалось он хотел еще, что-то сказать, но затем передумал и вопросительно посмотрел на Мелехова. Красивая женщина также не сводила своих глаз с Григория. Ему стало немного неловко. А затем он вдруг ощутил некое единение с этими двумя случайными людьми, словно они стали вдруг командой. Говорить стало легко и просто, даже можно было поспорить, как с друзьями.
– Об этом я даже не думал. Первая моя мысль была об инопланетянах.
– Браво, старик хлопнул в ладоши.
– Минуточку, сказала Ирина, а о чем вы подумали, когда увидели каторжанина?
– Каторжанина?!
– Ну да того человека прикрученного к камню.
– Каторжанина...это вы красиво сказали. Честно скажу, в первый миг я испугался. Да чего там, говоря откровенно, чуть в штаны не наложил.
Все непринужденно рассмеялись видимо, там на площади, подобные ощущения были у всех. Григорий кашлянул, говорить теперь было совсем легко.