Катрина
Шрифт:
— Как скажешь, патрон, только не переусердствуй с этим. К тому же, у нас до сих пор остается нерешенным вопрос о закупках тиринтума. Скоро нам не из чего станет строить реакторы для кораблей… Кстати, какой подарок ты приготовил? У папы сегодня день рождения… Ты что, забыл?
Я немного смутился:
— Прости, меня поглотили дела.
— Знаю я твои дела. Запрешься в своем кабинете и бездельничаешь… «медитируешь» — как ты это называешь….На месте твоей жены я бы заняла тебя чем-то более интересным… Поверь, ты бы не жаловался!
Я бросил быстрый взгляд на Найту,
— Хорошо, — продолжила Лара, — банкет будет проходить сегодня вечером в моем особняке. Можешь приходить без подарка, я подберу что-нибудь от твоего имени.
Я кивнул:
— Буду обязан.
— Если не получится отделаться от хвостика, — вновь продолжила она, стрельнув глазами в Найту, — то считай, что она тоже приглашена.
— Перестаньте обе! Надоело. Вы что, не можете просто подружиться?
— Я бы с удовольствием, но эта остроухая не собирается тебя делить.
— Ну всё Лара, ты уже окончательно переступила границы дозволенного. Я предупреждаю последний раз: не переходи на фривольности.
Девушка–подросток отвернулась к окну, никак не прокомментировав мои слова. И я, пользуясь отсутствием её внимания, попытался приободрить жену, погладив её по коленке. Она взглянула на меня искоса и последовала примеру Лары.
А я просто закатил глаза.
Авто, наконец, оставил позади жилые массивы, перемежающиеся с фабриками, заводами и парками отдыха. Очередная кажущаяся глупость имела стратегическое значение: равномерно размазанную по планете инфраструктуру невозможно уничтожить одним ударом. На мире–крепости всё подчинялось целесообразности войны.
На мгновение я залюбовался впечатляющей картиной. Над верфью, раскинувшей во все стороны антенны, краны и башни, медленно, на самой малой тяге проплывало металлическое чудовище. Устремленный вперед нос исполина неохотно раздвигал гудящий от недовольства воздух и распарывал низколетящие облака. В зеркальной поверхности каналов, делящих доки на ровные квадраты, отражалось его днище, которое походило на подводную лодку с зачем-то установленной на ней взлетно–посадочной полосой.
Набрав необходимую высоту, только что сошедший с верфи крейсер включил маршевые двигатели и стал ускоряться до второй космической. Он исчез из вида уже через несколько мгновений, и я бросил взгляд на девушек, которые, накуксившись, выходили из приземлившегося авто. Вздохнув, последовал за ними, тут же был взят в оборот кольцом охраны и в их сопровождении взошел на трап готового к взлету челнока.
— Скажи, Лара, а что челнок нельзя было посадить на плац цитадели? Зачем надо было тащиться в верфи?
— Это не моя идея, все вопросы к специалистам по безопасности. Они прожужжали что-то в духе: «Взлетающие с Цитадели корабли являются первоочередной целью для потенциальных перехватчиков». Не знаю как там у тебя в Федерации, но у нас на Лилис даже генерал–губернатор подчиняется начальнику личной охраны.
Никак не прокомментировав
Усевшись в кресло, попытался игнорировать косые взгляды, попеременно бросаемые на меня этими несносными особями, и принялся следить за захватывающей дух картиной: ежесекундно уменьшающаяся планета, оборачивающаяся быстро улетающим в черную бездну шариком, который потом теряется из вида на фоне сверкающих точек… Просто потрясающе.
Когда нос челнока повернулся к застывшему в безвоздушном пространстве флоту, сердце замерло от сладкого восхищения. Десятки больших кораблей, стоящих на якоре в правильном строю, переливались янтарными отблесками близкой звезды. Все грани и выпуклые части яростно искрились и сияли, а в бортах многих кораблей отражались их соседи и весь окружающий серебристо–черный мир. Корабли, вышедшие из верфей планеты Лилис, имели зеркальные поверхности — своего рода подпись давшего им жизнь мира.
Я с упоением от исходящего от них величия вглядывался в очертания грациозных новых линкоров и старых и злобных, как битый волк, эсминцев.
Но большие корабли были лишь частью боевого флота, сотни кораблей, десятки остроносых крейсеров и тупорылых фрегатов жались к ним, будто щенки к матерям. А тучи крохотных на их фоне кораблей, начиная от торпедоносцев и корветов, заканчивая ботами поддержки и патрулирующими истребителями, облепили их строй, словно медленно колышущийся рой насекомых.
В центре всего этого столпотворения находился невероятный, превосходящий по массе и объему весь этот флот корабль–матка — межзвездный колосс по имени «Сердце Эльвы». Сколько раз я имел возможность лицезреть её собственными глазами, но все равно грудь непроизвольно сжалась, а дыхание замерло. Это ведь невозможно! Не в силах человека создать такого величественного исполина!
Однако корабль, закрывший весь обзор носовой части моей шлюпки, существовал, нисколько не завися от моих сомнений. Он не был плодом моих фантазий, не был космическим миражом, и весь его воинственный вид, каждая деталь его безразмерного корпуса, каждая бойница или стационарное орудие говорили о том, что он здесь и сейчас.
— Эльва, — шепнули губы, — моя прекрасная Эльва.
Нисколько не обратив внимания на встревоженно переглянувшихся девушек, я нажал на графическое изображение скоплений объектов в другой стороне системы и включил голографический проектор…
— Невероятно, я совсем о тебе забыл.
Прямо передо мной в воздухе вспыхнули образы еще одной группы кораблей, тоже стоящей на якоре, тоже занявшей боевое построение. Но в отличие от того, что было перед моей шлюпкой, махины и мошки охраняли ни «Сердце», а дредноут — корабль–титан, названный в мою честь, правда, в разы уступающий размерами «Эльве». Этот дредноут был главным калибром моего флота, медлительным, долго перезаряжающимся, но чрезвычайно разрушительным. И неудивительно, что адмирал оставил его отдельно от колосса и снарядил для его защиты чуть ли не четверть всего флота.