Шрифт:
– Она сделала то, что не смогла многотысячная армия России. Она остановила войну!
Я вновь посетил музей, посвященный инопланетному вторжению. Но меня интересовал только один отдел, в котором рассказывалась жизнь Катюши Измайловой. На самом деле гид сильно преувеличивал поступок Кати. Она не остановила войну. Но показала другим на что способно человеческое сердце. И ослабила защиту врага своей самоотверженностью.
Каждый раз я останавливался напротив голографической проекции девушки и бесконечно долго рассматривал упрямо выдвинутый подбородок, суровый взгляд
Война нагрянула внезапно. Кате едва исполнилось семнадцать лет. Юная, наивная, не видевшая злости, боли и крови. Буквально в течении месяца ее прошлая жизнь превратилась в дымку воспоминаний. Инопланетяне, или как их вскоре стал звать весь мир: «Бесцветные», напали неожиданно. Во всех странах появились огромные корабли, окруженные защитным полем. И пришельцы стали спускаться на землю. Они не вступали в переговоры. Не пытались наладить контакт. Не различали мужчин и женщин, стариков и детей. Бесцветные истребляли человеческий род медленно и методично, перебираясь из города в город. Но хуже всех пришлось России.
Как позже выяснилось, над Питером навис корабль, контролирующий остальные. Он был в два раза больше и мог посылать сигнал в космос, после которого прибывали другие корабли. А с ними – новая опасность.
Человечество нашло способ сдерживать атаки. Открылись заводы по изготовлению воздушных мин. Они зависали в воздухе и без специального радара были невидимы для инопланетного корабля. Маленькие, но очень мощные – оказались серьезным оружием. Однако у них был недостаток. Чтобы создать воздушную мину требовались тонкие и ловкие пальцы. Ювелирная, ручная работа. На производство одного экземпляра уходило три-четыре часа, а потом он в течение нескольких секунд подрывал космический корабль.
И Катя нашла свое предназначение на Питерском заводе «Аврора».
Катя взвесила на ладони мину, еще не активированную, но уже чрезвычайно опасную, и тяжело вздохнула. Прошло часов десять, когда она в последний раз присаживалась. Ноги гудели от усталости, веки отяжелели. Но норма еще не выполнена.
В большом ангаре трудились сотни человек. Они стояли вдоль длинных столов, их руки безостановочно двигались, собирая изделия. Завод полнился кашлем, усталыми вздохами, лязгом деталей, перешептываниями, скрежетом, страдальческим смехом. В воздухе переплетались запахи металла, пыли, соленого пота и слез.
Катя положила мину на заваленный мелкими запчастями стол и размяла правую руку. Трудно привыкнуть к механике, заменившей живую плоть, но это оказался единственный способ вернуть Кате трудоспособность. Спустя два года она уже так свыклась с этим, что научилась смотреть на железную руку без отвращения.
– Катюш, не предавайся воспоминаниям, – предостерегла ее Люся.
Подруга стояла напротив и пыхтела над своей миной, которая еще не была собрана даже наполовину,
– Потом хуже будет, – добавила она.
– Я знаю, – невыразительным голосом ответила Катя. – Но иногда невозможно не вспоминать. Сегодня годовщина их смерти. Два года, как я лишилась души, – Катя прикрыла глаза.
Порой память сама уводила в прошлое, и Катя видела счастливые улыбки родных, слышала громкий смех отца, замечала ехидный взгляд брата. Чувствовала прикосновение нежного поцелуя матери.
Катя находилась на улице, когда солдат Бесцветных взорвал ее дом. Ей оторвало только руку. А родители и брат… их не стало вместо с домом.
Люся выдохлась и бросила бесполезную жестянку на стол:
– Явно не мой день, – пробормотала она.
Люся словно не слышала признаний подруги. Ее не тронула скорбь Катюши, потому что сердце за четыре года войны успело очерстветь настолько, что сочувствие запряталась где-то в глубине.
– Ты лишилась семьи и руки, но не больше. Душа осталась на месте, иначе бы ты не стояла сейчас здесь печальная, – утешение вышло корявым.
Люся прекрасно понимала боль Кати, но не знала, что сказать. Когда она сама потеряла мужа и годовалого сына, никто не смог найти слова, чтобы утешить ее. Их не существовало. Ведь никакие фразы не способны залечить боль утраты.
Катя кивнула:
– Ты права, – и она вернулась к работе.
У нее был непревзойденный талант к созданию мин. Около года назад Катю даже приметил один из военных министров – Константинов Борис Леонидович.
Он изучал механизм воздушных мин и думал, как их можно усовершенствовать, поэтому проводил в цеху «Авроры» много времени. И вот однажды Борис замер возле Катиного стола и с восхищением наблюдал, как она орудует железными пальцами и создает смертельные бомбы. Высокий, приятной внешности, несмотря на устрашающий шрам, который пересекал щеку и подбородок. Борис часто шутил, словно в мире не шла война, и улыбался так, будто только одна Катя и важна во всем белом свете.
Целую неделю они провели вместе, улучшая механизм мины. А затем он уехал, чтобы посетить заводы в других городах и внедрить модернизацию. Но Катя не сетовала на судьбу и не надеялась на повторную встречу.
Борис так и не узнал, что на самом деле никакого таланта не было. Просто, когда Катя в один миг осиротела, чтобы не сойти с ума, она после выздоровления день и ночь проводила на заводе. Потом даже с завязанными глазами, она могла найти нужные детали и соединить их в единый механизм.
Катя не успела закончить очередную мину, как на заводе раздался звук сирены, от которой пробирал мороз до костей. Рабочие замерли на местах, обеспокоенно озираясь. Что-то произошло, что-то ужасное. На потолке возникло трехмерное изображение военного министра с темными от недосыпа кругами под глазами, и голограмма заговорила:
– Сегодня над территорией Санкт-Петербурга сбили вражеский корабль. По предварительным данным Бесцветный сумел выжить и теперь скрывается в городе. Призываем всех к осторожности и бдительности, – министр исчез, и по цеху прокатился гул голосов.