Кавыка
Шрифт:
– Ты, правда, веришь во всю эту ерунду?
– Это не ерунда, это портал в мир мертвых. А ты в него заглянул. Так что жди в ближайшее время приключений.
– Не говори ерунды, – пробубнил я в ответ и зашторил зеркало.
Холод стоял ужасный. На кладбище жгли старые покрышки, пытаясь хоть немного отогреть ледяную землю. Рабочие боролись за каждый миллиметр, ковыряясь стальными ломами в вечной мерзлоте. Как зубочистками в граните. С районного центра привезли сосновый гроб, оббитый красной тканью с черной каймой. Ее помыли и переодели. Теперь она лежала, что называется, по-людски. В центре зала, самой большой комнаты в доме, ее положили в гроб на табуретках. Вдоль гроба установили лавочки. Начали приходить соседи, чтобы попрощаться.
А
Для того, чтобы во что-то поверить, достаточно увидеть. Это всегда так работает. К примеру, это не относится к Богу. Ведь его мало кто видел, но тем не менее в него верят. Или Антарктида по тому же принципу. Впрочем, ко многому это относится точно так же. Но некоторые вещи, если даже о них напишут в Библии, все равно будут казаться иллюзорными. То, что я увидел, потеряв сознание, относилось именно к этой категории.
Выглядела она, я говорю она, потому что более чем уверен в этом… Выглядела она так: огромное львиное тело, длинный скорпионий хвост. На спине два огромных перепончатых крыла. Ноги и руки человеческие, с пальцами и желтыми кривыми ногтями. Длинная шея и человеческая голова. Большие темные глаза, маленький ввалившийся нос и ощеренный острыми, как стилет, зубами. На голове длинные черные волосы. Тело покрыто черно-рыжей короткой шерстью. Руки и ноги, как и голова, полностью черные. Кожа на лице и руках покрыта мелкими чешуйками. Она летала над домом и втягивала своим маленьким носом воздух. Она явно кого-то искала. Подлетев ближе к крыльцу, она начала подползать ко мне ближе и ближе. Над домом я увидел еще несколько подобных тварей. Я не могу объяснить, как я это видел. Как понимал то, что со мной происходило? Но я видел это и прекрасно помню все, что там случалось далее. А далее я увидел уже знакомый свет.
Впервые я увидел это свет в детстве. У меня было воспаление легких. Температура в тот вечер поднималась неимоверно быстро. Родители решили бороться с этим простым дедовским способом: обтерли меня раствором воды с уксусом и какими-то травками из аптеки. Завернули в мокрые простыни, уложили на большом деревянном крыльце прямо на улице. Июльская ночь была теплой и немного ветреной. Я лежал на небольшом матрасике, смотря в немое звездное небо, откуда мне подмигивал кто-то большой и неведомый. Я старался представить его образ. Но созвездия не преобразовывались в черты лица, как это случалось с большим цветным разлапистым ковром в деревне у бабушки. Там я отыскивал какой-то завиток, и история начинала твориться сама собою. На этом ковре были и сказочные герои-богатыри, и ведьмы, и дети, заблудившиеся в колдовском лесу, и избушки на курьих ножках, и страшные полуночные чудовища. Небо же было безмолвным и пустым. Я начал засыпать, как вдруг самочувствие ухудшилось. Голова сильно закружилась, и меня начало тошнить. Я немного раскачался и повернулся на левый бок. Вот тут-то меня и вынесло из моего сонного, пропитанного болезнью тела.
Чувство было странным. Я не ощущал своего тела, но ощущал свое присутствие в данной точке мироздания как чего-то, что реально существует. Хотя я отчетливо понимал, что тело мое лежит завернутым на крыльце. Я же при этом кружил немного выше него, закручиваясь в штопор и делая кульбиты в воздухе. Я не дышал. Дышать было нечем, но мне и не хотелось. Кислород как будто отовсюду сам пронизывал мое тело. Которого, кстати, тоже не было. Тогда что он пронизывал?
Но тут и появился этот свет. Он возник в нескольких метрах от меня. Сначала небольшая светящаяся точка в пустоте безмолвного неба. Затем она по часовой стрелке начала раскручиваться, словно водоворот. Скорее, это напоминало туманную взвесь, нежели воду. Светящая точка
– Тебе еще рано, – спокойно произнес голос из водоворота света.
– Я умер? – вдруг спросил я. При этом я понимал, что слов как таковых не было. Была мысль, рожденная в виде вопроса и отправленная в сторону объекта. Но я отчетливо услышал свой собственный голос. Это был голос не ребенка. Голос взрослого, спокойного и уверенного в себе мужчины.
– Нет, ты не умер, смерти нет. В том понимании вопроса, как размышляете о ней вы, нынешнее поколение, населяющее Землю. Поколение твоих легендарных предков думало об этом иначе и относилось к этому иначе.
– Тогда почему я летаю?
– Самый глупый вопрос во Вселенной – это «почему», – с некой долей сарказма ответил свет и даже хохотнул немного, куда-то глубоко в себя.
– Почему? – повторился я и сам рассмеялся.
– У твоего отца осталась генетическая мышечная память, – сменил тему он, – это как один раз научиться мотать портянки в армии, и потом твои дети и внуки отчего-то смогут делать это с небывалой легкостью. Это то, что род несет в себе и как мусор, и как проклятие или как опыт. Все одновременно. Когда-то пригождается, а когда-то и нет. Тебе вот так вышло. А хорошо это или нет, покажет только время.
– Что вышло? – глупо спросил я.
– У тебя была высокая температура, и твои родители, вероятно, сами того не подозревая, подготовили состав для священного египетского бальзамирования. В свое время он назывался… хотя сейчас этот не столь важно. Так вот, омыв твое тело этим раствором, они правильным способом завернули тебя. Подобный заворот называется заворотом Анубиса. Четыре слоя оборачивания посвящены в данном случае четырем священным божествам, или священным животным перерождения: крокодилу, обезьяне, собаке и соколу. Или четырем священным обезьянам на великой ладье смерти. Завернув тебя надлежащим образом, они и уложили тебя на деревянный помост достаточно правильно для погружения в то состояние, в коем ты сейчас и пребываешь. Строго на восток головой и обязательно набок. Хотя ты, кажется, перевернулся сам. Как я уже говорил, сослаться во всей правильности происходящего я смею, скорее всего, на генетическую память. Хотя не исключаю и случайность. Но случайность в данном случае сродни случайности возникновения Вселенной от взрыва. Идея не новая, но интересная.
– Так значит, они завернули меня по подобию египетской мумии?
– Да, при этом были соблюдены все каноны и правила. Потому ты и общаешься сейчас со мною.
– А ты кто? – тихо спросил я.
– Твои предки называли меня Сфинкс, – спокойно ответил свет, – но сейчас для тебя это, скорее лишняя информация, чем нужная. Тебе следует вернуться обратно и постараться все забыть.
В тот же момент меня начало затягивать по часовой стрелке в собственное тело. Меня закрутило, как юлу в руках разыгравшегося мальчугана.
– Мы сможем встретиться с тобой вновь, – говорил на прощание свет, – это сможет произойти, когда тебе исполнится тридцать лет. Тогда при соблюдении особенных норм и ритуалов мы встретимся вновь.
– А зачем нам встречаться? – выкрикнул в ответ я.
– Я многое могу. Но сейчас тебе рано, и ты вряд ли способен правильно воспринимать нужную информацию. Пока же запомни несколько слов, которые помогут нам с тобою взаимодействовать в будущем. Эти слова: зеркало, похороны, матрешка и египтолог Эммануил Плюмб. И опасайся иллюзий и воспоминаний, если ты в них не уверен до конца. Ты запомнил?