Кайноzой
Шрифт:
Никого подозрительного.
– Ты скучаешь по Насте? – неожиданно спросил сын.
– Да, – ответил я.
– А по маме?
Я помолчал. Трудный вопрос. Когда дети начинают задавать трудные вопросы, это значит, что они уже выросли.
– Да.
– Больше,
– Не знаю. Одинаково. Сашка, на такие вещи невозможно ответить.
– Ты сказал, что не можешь теперь с Настей… жить. Когда она стала кваzи. А с мамой?
– Она умерла.
– Ну и что? – Найд искоса смотрел на меня.
– Она насовсем умерла.
– А если нет? Если она стала как Настя?
– Не знаю. Не могу этого представить.
– Значит, ты по ней больше скучаешь, – сказал Найд. Вроде бы удовлетворённо, но почему-то и с огорчением. – С Настей ты не смог жить, а про маму не знаешь.
– Я бы очень хотел, чтобы она была жива, – сказал я. – Пойдём?
Мы вышли в светлую питерскую ночь. Впрочем, сейчас она не была такой уж светлой, облака и накрапывающий дождик никуда не делись. Мы дошагали до улицы имени старого казахского акына, Найд то забегал вперёд, то вдруг возвращался и брал меня за руку, будто маленький. Уже на лестнице он спросил:
– Папа, я тебе не мешаю?
– Чем?
– Ну… вообще. Жить. С женщинами встречаться.
– Нет-нет, – сказал я, неожиданно смутившись. – Всё в порядке. У меня есть время на личную
– Если ты захочешь на ком-то жениться, – продолжал Найд, – то не думай, я не буду против. Я уже большой, я всё понимаю. И я могу пойти в какое-нибудь кадетское училище…
– Ты можешь пойти в угол, – сказал я. – За недоверие к отцу. И вообще кончай кокетничать, как красна девица.
Я отпер дверь, и мы вошли в квартирку, предоставленную нам от щедрот кваzи. Как и большинство квартир в старых питерских домах, она была с высокими потолками, и поэтому, как ни странно, казалась менее просторной, чем была. Ну и сыровато в ней было, если уж честно.
Но кухонька была оборудована неплохо, посуда новая, в холодильнике был запас продуктов – причём не только овощей-фруктов, имелись и яйца, и молоко, и колбаса на завтрак. Сантехника была старовата, но совмещённый санузел сверкал чистотой. В единственной комнате была кровать и раскладывающийся диван, который Найд сразу объявил своим, в телевизор (тоже новенький) кто-то заботливо воткнул флешку с полутерабайтом мультфильмов, комедий и развлекательных программ. Я догадывался, кто такой этот «кто-то», Найд, вероятно, тоже.
И дверь была хорошая, крепкая, стальная, с усиленной рамой. Может быть, со смутных времён конца двадцатого века тут стоит, тогда такая дверь была непременным атрибутом любого жилья.
Конец ознакомительного фрагмента.