Шрифт:
У древних греков было два слова для времени: хронос – касается хронологической последовательности, или времени прошедшего и всё пожирающего (имеет количественный характер); кайрос – неуловимый миг удачи, который всегда наступает неожиданно, и поэтому им очень трудно воспользоваться (имеет качественный характер).
Хронос – это греческое слово, обозначающее хронологическое время. Хронологическое время видится как линейное и последовательное. Каждая секунда стоит не больше и не меньше любой другой секунды. Ритм нашей жизни, в сущности, диктуется тиканьем часов. Но в мире существуют целые цивилизации, которые подходят к жизни на основе парадигмы
Кайрос обращает внимание человека на тот благоприятный момент, когда нужно действовать, чтобы достичь успеха. Этот бог был очень почитаем у древних греков. Он изображался с прядью волос на голове – только за этот локон и можно ухватить неуловимого крылатого Кайроса. В руках он обычно держит весы, что символизирует справедливость судьбы, посылающей удачу тем, кто это заслужил.
Все, что может произойти, уже существует в будущем и продолжает существовать в прошлом. Перемещаясь по оси Времени, мы только сталкиваемся с событиями в своем настоящем.
Предисловие
Всем тем, у кого без вести пропали близкие, хочу сказать лишь одно – ничто не исчезает бесследно.
Даже мысль оставляет след.
Вся наша жизнь – это тёмные и светлые полосы, а всё что нам остаётся, – вера.
Рано или поздно, иногда, может быть, сами того не осознавая, мы ловим момент кайрос.
И даже не представляем, что в это самое мгновение решается наша судьба.
За вдохновение большое спасибо моей маме. Воистину она – лучшее, что мог послать мне Бог.
Глава 1. 20/44
В салоне автомобиля было очень душно. С главной улицы города в окна то и дело заглядывали ослепляющие огоньки убранства рождественской красоты – нескончаемые фейерверки в небе, фонари, гирлянды в форме звёзд, свисающие разноцветной россыпью со снежных деревьев, а также пестрящие вывески и витрины магазинов, утопающих в массивных дубовых ветках, начищенных сапожках и в маленьких белых свечах. Даже «шашечки» на кузове таксисты предусмотрительно украсили красной шапочкой. Большие редкие хлопья снега долго кружили в причудливом танце под звуки уличных театральных представлений, прежде чем растаять, едва успев коснуться асфальта, и всё же по бокам проезжей части скапливались сугробы.
– Катрина… – выдохнула девушка, сидящая на заднем сиденье, когда в кармане завибрировал телефон. Прежде чем поднять трубку, она долго глядела в мигающую надпись номера, высвечивающегося на дисплее. Наконец, палец свайпнул по зелёной кнопке. – Терпение. Я почти на месте, – слова растягивались по слогам. – Еду в такси.
– Давай там не тупи и дуй сюда быстрее, – нетерпеливый женский голос подтрунивал и раздавал приказы. – Не заставляй меня жалеть о том, что я тебе отдала своё лучшее платье, которое могла надеть сама. В нём я обычно собираю сотни лайков в инстаграме. Учитывая, что в твоём гардеробе одна серость, запускать тебя в таком виде было бы преступлением. Так что ты моя должница.
– Ну чё ты такая вялая! Ты одна будешь трезвая, Лунара. Как обычно, белая ворона, – на заднем фоне кто-то захихикал в трубку, пытаясь перекричать болтовню и музыку.
– Скоро внесут мой торт. Такое зрелище ты в своей жизни никогда не увидишь больше, это я тебе обещаю. У тебя есть десять минут, – вдруг спохватившись, Катрина затараторила, беря вновь телефон в свои руки, – надеюсь, ты не забыла захватить мои курсовые и пиджак с кровати? Я улетаю завтра в Париж, надеюсь, помнишь. Сегодня ночую у Кайла, а утром нам уже надо быть в аэропорту, заехать домой не успею. Так… Мне не нравится твоё молчание. Если ты едешь без моего малинового пиджака, то лучше поворачивай назад.
– Я ничего не забыла, всё со мной.
Трубку положили, и Лунара последовала этому примеру, отложив смартфон
«Наверное, всё-таки опоздаю», – рассуждала она, провожая взглядом сменяющиеся за окном магазины и перекрёстки дорог. «Ну и ок. Как не ходила в клубы, так и нечего начинать. Не посмотреть как отрывается народ столицы не самое страшное упущение в жизни. И всё же курсовая в обмен на приглашение и модное платье, которого у меня никогда не было, вроде бы неплохой бартер».
Впервые она куда-то выбирается. Туда, где весело, много пьяных людей и музыки. Прошло десять лет, как мать погибла при пожаре, и семь – как отец числится бесследно пропавшим, а она до сих пор не может усвоить то, что их больше нет рядом. С мамой произошёл несчастный случай, и на отца легла дурная тень. Не выдержал, как говорили многие, сбежал от проблем и сдался, оставив маленького ребёнка на произвол судьбы. Но она никогда не осуждала его поступок. Он был слишком сдержанным, отчаянно пытался скрыть свою боль утраты от дочери, что ему, в общем-то, и удавалось, по нему никогда не было видно, что он тоскует. Следователи переворошили всё вверх дном в поисках прощальной записки сбежавшего. И вот одним серым, как и вся её нынешняя жизнь, утром, впервые после исчезновения отца она вошла в кабинет, чтобы разобраться в его вещах, личных делах, письмах, переписках. За готическим замком из плесени с разноцветными острыми башенками, что прорастали прямо из кружки с недопитым кофе, она обнаружила результаты обследований у психотерапевта, державшиеся в строжайшей тайне. Взяв в руки бумаги, чтобы ознакомиться с содержанием, Лунара содрогнулась, её вниманием завладела крышка стола – исцарапанная лаковая поверхность была усеяна одной единственной буквой «М», с которой начиналось имя матери.
Воспоминания о детстве с привкусом жвачки и грусти вдруг нахлынули прямо в такси. Она обняла саму себя за плечи. Ноздри втянули поглубже витающий в салоне терпкий аромат дорогого древесно-амбрового одеколона отца. Рюкзак, лежащий на сидении рядом, мигом превратился в клетчатую шляпу и трость. Да, пожалуй, именно таким она и запомнила его. Чудаком, безмерно обожающим три вещи: ковыряться в часовых механизмах, английскую моду (дед был уроженец небольшого городка Отли графства Уэст-Йоркшир, отсюда и любовь ко всему европейскому) и свою дочь. Их вечера проходили идентично – она лежала в гостиной на диване, поедая свежеиспеченный яблочный пирог из пекарни «Буше» за углом, и смотрела очередную серию «Том и Джерри», в то время как отец хлопотал в своей комнате. Каждый раз, когда кот попадал в беду, она закрывала глаза, а потом заливалась смехом, зовя отца посмотреть на эту сцену. Обычно он снисходительно выглядывал из кабинета, чтобы уделить внимание заливающейся хохотом дочурке, улыбался и возвращался к работе. Несмотря на то, что клиенты чаще всего задерживали оплату, отец продолжал делать ремонт механизмов в долг, так как искренне верил, что добросовестный джентльмен не позволит запятнать свою честь невозмещенным долгом. Наверное, поэтому и сам часто брал кредиты, ради выплаты которых трудился порой без выходных и даже ночами. В тот не предвещающий беды вечер к ним зашёл новый клиент.
– Звезда, – осматривая принесённые очередные часы, отец ни на секунду не медлил с заключением. – Механизм бочкообразной формы, восемнадцать миллиметров калибр. Я раскручу винты блока заводной пружины, чтобы посмотреть, в чём может быть дело. Приходите завтра.
Пока она была увлечена просмотром очередной серии, отец доразбирал старый часовой механизм, принесённый безработным соседом на починку, обул тапочки, и, протирая в руках исцарапанный циферблат куском микрофибры, вышел во двор, окружённый сталинскими пятиэтажками, и больше не вернулся.