Казанскй треугольник
Шрифт:
Завязав шнурки, Виктор поднял глаза и увидел, что Светлана с ужасом смотрит на него. Она понимала, что Виктор все слышал. Она попыталась ему что-то сказать, но Виктор легко оттолкнул ее и быстро вышел. Он стукнул дверью так сильно, что в прихожей со стены сорвалась полка и с грохотом рухнула на пол.
Светлана на всю жизнь запомнила тот вечер. Проплакав всю ночь, утром, чуть свет, она пошла к дому Виктора. Девушка знала, что уже никогда не вернет его, ей хотелось просто попросить прощения.
Он вышел из подъезда своего дома, как обычно, около восьми утра. Виктор был в спортивной форме и собирался
Сейчас, перебирая и рассматривая фотографии, Светлана вновь и вновь переживала те моменты. Она не обвиняла родителей, ни отца, ни мать, в том, что произошло. Мама ведь всей душой хотела ей только добра, но только добра своего, родительского, такого, каким она его видела. Складывая снимки, Светлана вспомнила изречение какого-то классика, который сказал, что он еще не знал ни одного человека, у которого первая любовь была бы счастливой.
Вот уже третий день Андрей был в пути. Он ехал в купейном вагоне «Москва-Новгород». Ехал, чтобы повидаться со своим старым корешем, с которым отбывал наказание в лагере под Саранском. Звали друга Иван Проскурин.
У Ивана была интересная воровская кличка «Скок», свой последний срок он отбывал за кражу кроссовок со склада их местной футбольной команды. Они с товарищем ночью вскрыли склад, с которого похитили сорок пар кроссовок. Поэтому за глаза многие называли Ивана сороконожкой. Он освободился на полгода раньше Андрея и поехал к матери в Новгород.
Накануне своего отъезда из Казани Андрей пытался с ним созвониться и предупредить о своем приезде, но трубку никто не брал. И сейчас Андрей надеялся, что все-таки найдет кореша, и тот поможет с оружием.
В окне лес вдоль железной дороги стал редеть, и вскоре показались первые пригородные дома Новгорода. Поезд несколько раз дернулся, словно зацепился колесами за какую-то преграду, и остановился на перроне. Андрей вышел из вагона и медленно направился на привокзальную площадь. Он огляделся и невольно сравнил Новгород с Казанью. Город явно проигрывал его родной татарской столице. Перекурив, Андрей подошел к таксисту и попросил подбросить до хорошей гостиницы. Пассажиров было мало, таксист обрадовался и всю дорогу болтал, рассказывал анекдоты, над которыми сам и смеялся.
— Хорош травить баланду, — неожиданно прервал Андрей. — Лучше расскажи о вашем городе.
От таксиста Андрей узнал краткую историю Новгорода, а также где можно поесть и отдохнуть.
— В гостинице будь с бабами поосторожней. Среди них много таких, — он запнулся, подыскивая слова, но, махнув рукой, закончил: — ну, короче, могут продинамить!
За разговорами они доехали до центральной гостиницы «Новгород». Как это ни забавно, но в каждом городе великого и могучего Советского Союза была центральная гостиница, созвучная названию населенного пункта. В Казани — «Казань», в Москве — «Москва», в Ростове — гостиница «Ростов» и т. д. Возможно, руководители городов были слабы в лингвистической изобретательности?
Вестибюль гостиницы, к удивлению Андрея, был пуст, за стойкой виднелась голова администратора, которая покачивалась в такт доносившейся
Она что-то говорила Андрею, но ее речь была столь стремительной, что тот почти ничего не понимал. Для приличия кивал.
Получив ключи, он поднялся на второй этаж и открыл комнату. Быстро разложил свои вещи и, не раздеваясь, улегся на кровать. Теперь можно расслабиться и отдохнуть.
В голове крутились рассказы Ивана о «черных копателях». Это люди, которые без всяких разрешений вели поиск в местах ожесточенных боев. Они раскапывали массовые захоронения солдат и офицеров, погибших в 1942 году.
В 1942 году здесь попала в окружение вторая ударная армия под командованием небезызвестного командарма Власова и практически полностью была уничтожена гитлеровцами. «Черные копатели» копали здесь задолго до того, как пришли молодежные отряды поисковиков из числа студентов и военнослужащих. Если поисковикам нужны были сведения о погибших солдатах Великой Отечественной, чтобы увековечить их имена, то «черных копателей» привлекали иные ценности. Они искали оружие, награды и все, что можно было сбыть антикварам и ценителям подобных трофеев.
Пересчитав имеющиеся деньги, Андрей отложил большую их часть для расчета за оружие.
— Ну а это — на текущие расходы, — сказал Андрей сам себе и положил в карман увесистую пачку.
Не откладывая в долгий ящик, Андрей стал звонить Ивану. Тот проживал в коммунальной квартире со своей старой матерью. Он был женат, но после ареста и суда его жена, еще молодая и привлекательная женщина, ушла от него. Уже находясь в лагере, Иван получил от нее письмо, в котором та сообщала, что нашла человека и решила с ним связать свою жизнь. Иван не стал уговаривать или запугивать. По-честному ему уже давно было наплевать на жену и ребенка, и он даже обрадовался такому исходу.
Андрей раз за разом набирал номер Ивана, но на том конце провода трубку не брали.
«Может, подсел уже или переехал», — пытался отгадать Андрей.
Он уже хотел положить трубку, когда что-то щелкнуло и раздался заспанный женский голос.
— Приношу свои извинения за беспокойство, — начал Андрей, — вы не могли бы позвать Ивана?
Минуту, а может быть и больше, телефонная трубка изрыгала проклятия и ругань. Кого и за что костерили, Андрей не понял. Отодвинув от уха кричавшую трубку, он стал ждать, когда человек выговорится.
Немного успокоившись, женщина сообщила, что если он хочет увидеть Ивана, ему надо идти в пивной бар «Пена».
Улица встретила Андрея бодрящим морозцем и небольшой вьюгой. Подняв воротник осеннего пальто, он пошел на площадь ловить такси.
— Ты что, не местный? — удивился таксист, — бар в ста метрах! Заверни за угол и вперед!
Андрей повернулся в сторону, указанную таксистом, и побрел в сторону бара. Улицы были засыпаны снегом, который здесь явно не убирали. Ноги Андрея, обутые в легкие полуботинки разъезжались, и редкие прохожие подсмеивались над ним.