Шрифт:
Пролог
Тоненькие бретельки соскользнули с плеч, и коротенькая рубашка из белого шелка легла гармошкой вокруг ее ног.
На нагом теле отразилось буйство красок, оно словно купалось в неоновых огнях гигантского панно, возвышавшегося над плоской крышей внутреннего дворика. Громадные буквы над ним слагали название «Шахерезада», вспыхивавшее то красным, то зеленым цветом. Свет разливался по ее коже, раскрашивал психоделическими граффити вазы, фонтаны и финиковые пальмы, украшавшие террасу, напоминавшую сейчас марокканский дворец.
Весь город жил светом. Ослепительные огни указателей заливали огнями долину, из которых становилось ясно, где он находится.
Там, куда не проникали отблески неона, на крыше «Шахерезады», лежала тьма, подобная черной пустыне, затаившейся на краю Стрипа. На тени она не смотрела, поэтому и не заметила мужчину, поджидавшего ее.
Голубая, с отблесками света вода бассейна манила. После выступления она приняла душ, но жар горячего танца все еще наполнял ее, и она жаждала окунуться в бодрящую прохладную воду. На ней не было ничего, кроме туфель на шпильках. По мраморному полу она двинулась к краю бассейна. Горячий ветер с легкой примесью песка обдувал тело. Она сбросила туфли и ступила на невысокий трамплин. В легком прыжке грациозно вошла в воду, словно русалка, затем лениво, на боку, поплыла к противоположному краю бассейна. Там было мельче. Когда она поднялась, с ее грудей стекали легкие струйки воды. Она провела пальцами по черным волосам. Рай. Вот где ей следовало бы жить.
И очень скоро рай для нее будет везде, где она захочет, в любой точке мира. Хватит с нее потных зальчиков с безголосыми певичками и танцовщицами-дилетантками. Не нужно будет отдаваться кому-то в убогих комнатушках, пыльных и крохотных, как чулан. Бежать она решила несколько месяцев назад. Сегодня выступила в последний раз. Завтра станет свободной.
Она вдруг подумала, будет ли ей не хватать той власти, что испытывала, находясь на сцене, жадных мужских глаз и истошных хриплых криков: «Амира!».
Амира Лус. Испанская красотка с темной кожей и дразнящим взглядом. Волосы длинные и сияющие. Носик – остренький, чуть вздернутый, будто кончик лезвия. А тело, кажется, состоит из одних чувственных изгибов. Амира Лус – богиня клуба «Шахерезада».
Конечно, она станет скучать. Ведь это же Лас-Вегас, где все сексуально – и голос Синатры, и бриллианты на женских шеях. Здесь сексуальностью веет даже от дыма зажженной сигареты. Когда она прохаживалась по казино, за ней тянулся шлейф восторженных шепотков. Амира – звезда. И как только оставит за спиной эти яркие огни, вернуться сюда уже не сможет. Хватит! Она не собирается больше оставаться в клубе на положении пленницы.
Громкий всплеск напугал Амиру. С сильно бьющимся сердцем она повернулась и увидела, как мужчина с кожей кремового цвета стремится к ней под водой. Вначале Амира застыла от страха, но потом с облегчением вздохнула и улыбнулась. Значит, он пришел пораньше, чтобы удивить ее. Представила, как они сейчас займутся любовью тут, в бассейне, и в предвкушении наслаждения ее охватило острое желание.
– Ах ты, гаденыш, – игриво произнесла Амира, когда мужчина вынырнул перед ней, высокий и сильный.
Но не это лицо она ожидала увидеть. Перед ней, осклабясь, стоял тот самый юнец, который едва ли не каждый день торчал в казино и, пуская слюни, следил за ее движениями на сцене. Прыщавый, он плевка ее не стоит.
Нетрудно догадаться, зачем он здесь.
Амира резко повернулась и, истошно вопя, бросилась из воды, но он мгновенно настиг ее. Навалившись, одной рукой зажал ей рот, а второй, обхватив за талию, привлек к себе. Она билась и извивалась под ним. Он отнял руку от ее рта, но прежде чем она смогла закричать, взасос поцеловал ее. Амира неистово толкалась, пытаясь сбросить с себя юнца, однако он крепко держал ее, его
Первой мыслью было: «Сначала он меня изнасилует».
И второй: «А потом убьет».
Их губы разомкнулись. Амира шумно втянула воздух и снова закричала.
– Ори сколько влезет, – смеясь, проговорил он.
Он поднял руку и больно ударил Амиру по лицу. Крик прекратился. Она вновь попыталась увернуться от юнца, но тот, обхватив обеими руками, погрузил всю ее в воду, придавил к полу бассейна. Амира почувствовала, как его колено уперлось ей в живот, затем поползло выше, а потом он резко надавил ей на легкие. Она непроизвольно раскрыла рот, и в него сразу же хлынула вода. Пузырьки воздуха поплыли из носа. В страхе Амира забилась, попыталась выбраться из воды, и не сумела. Руки юнца будто клещами стискивали ее плечи, прижимая их к полу, коленом он продолжал выдавливать из легких Амиры остатки воздуха.
Она поняла, что свободы для нее не будет и она навсегда останется пленницей.
Глаза разъедала хлорка. Сквозь водную рябь Амира видела нависшую в нескольких дюймах над ней мошонку. Она вскинула руку и, вцепившись в нее, с силой вонзила в плоть длинные острые ногти, повернула и дернула вниз.
Даже сквозь воду Амира услышала дикий звериный крик. Юнец отпрянул, выпустив ее. Она поднялась, расплескивая воду, сделала несколько долгих вдохов, жадно глотая теплый воздух. Юнец стоял на коленях согнувшись, держа руками мошонку.
– Сука, сука, сука, – хрипло шептал он.
С дикой яростью она вонзила кулаки ему в грудь. Пятки его скользнули по кафелю, и он, не удержавшись, повалился навзничь. Амира, отчаянно заработав руками, поплыла к краю бассейна.
Позади она слышала всплески воды, затем пальцы юнца скользнули по ее лодыжке, оставляя на ней длинные красные следы. Амира доплыла до края бассейна, выбросив вверх руки, вцепилась пальцами в плоский мрамор и навалилась на бортик грудью. Амира постаралась забросить на него ногу, но пятка соскользнула, и она опять оказалась в воде. Попыталась повторить маневр, но не успела.
За ее спиной уже находился он.
Он рывком развернул Амиру к себе. Она увидела его глаза: две маленькие хищные точки, сверкающие ненавистью, пробежали по ее лицу, шее и полной груди, спустились вниз, где в воде виднелся ее живот, треугольник волос и длинные точеные ноги.
– Нет, сволочь, сегодня тебе потрахаться ни с кем не придется, – усмехаясь, произнесла Амира, сознавая, что говорит в лицо смерти.
– Тебе тоже, – прошипел он угрожающе.
Одной рукой схватив Амиру за волосы, он запрокинул ей голову назад, другой вцепился в горло и, повернув, ударил ею, точно мячиком, об острый мраморный угол. Послышался хруст ломаемой височной кости. В глазах Амиры замелькали искры. Ей казалось, что все ее нервы обнажены. Боль вдруг отступила так же внезапно, как и появилась. Амира почувствовала слабость, обмякла. Извиваясь, будто марионетка, болтая в воде безжизненными руками, она по стене заскользила на дно бассейна. Ее умиротворенный взгляд устремился в ночное небо, на огненную пляску расцвеченного неона, на панно с названием «Шахерезада». Вода сомкнулась над ней. Глаза были широко раскрыты. Амира будто бросала прощальный взгляд на город, живший и умиравший под вспышки яркого света. Тело ее безвольно опускалось все ниже и ниже, уходя в глубь бассейна, оставляя за собой красное облачко. Еще не коснувшись кафельного пола, она уже находилась где-то очень далеко, на освещенной огнями сцене. Каблуки отбивали по деревянной сцене ритм жаркого фламенко, а публика восторженно кричала: «Амира!»