Keeping 13

Уолш Хлоя

— У тебя нет уважения, — прошипела мама, обрушивая свой гнев на Джонни. — Ты ужасный мальчик.

Джонни устало вздохнул. — Я не на вашей территории, миссис Линч. — Сохраняя тон вежливее, чем она того заслуживала, он добавил: — Я знаю, что я вам не нравлюсь, но я здесь не нарушаю никаких законов.

— Я говорила тебе держаться подальше от моей дочери, — выдавила мама, дрожа всем телом. — А ты не слушаешь.

— Мам…

— При всем моем уважении, у меня есть моя собственная мама, которая говорит мне, что делать, — спокойно ответил он. — Я здесь ради Шэннон,

а не вас, так что можете любить меня или нет, но в любом случае, вам лучше привыкнуть видеть меня, потому что я никуда не собираюсь.

Лицо мамы покраснело. — Если ты только подумаешь о том, чтобы положить…

— Не волнуйся, мамочка Шэннон. — Из люка "Ауди" высунулась белокурая головка с ухмылкой пожирателя дерьма. Широко улыбаясь, Гибси повел бровями и сказал: — Он будет хорошо заботиться о твоей маленькой девочке, — прежде чем исчезнуть обратно в машину и включить стереосистему на максимум. Выскочив снова, он присоединился к припеву песни Мадонны "Как девственница", когда пел во всю силу своих легких и делал многозначительные движения руками, все это было направлено на мою мать.

— Господи Иисусе, — простонал Джонни, качая головой. — Я собираюсь убить его.

У мамы отвисла челюсть, когда она в ужасе уставилась на Гибси.

— Джерард! — Светловолосая головка Клэр высунулась из люка. — Ты такой безвкусный.

— Ты знаешь, что ты единственная девственница, к которой я хочу прикоснуться, — сказал он ей, многозначительно покачивая бровями.

— Джерард!

— Просто дай мне знать, когда захочешь, чтобы я это сделал — в самый первый раз, — добавил он.

— Этого никогда не будет, — ответила она, покраснев. — Ты большой зануда!

Он выгнул бровь, одарив ее взглядом, который кричал о чуши.

Я воспользовалась кратковременным отвлечением моей матери на Гибси как возможностью для нас с Джонни сбежать до того, как разразится очередная скандальная история. — Поехали. — Схватив Джонни за руку, я почти потащила его к машине. Рывком открыв пассажирскую дверь, я практически нырнула внутрь, захлопнув ее за собой.

— Привет, девочка! — прощебетала Клэр с заднего сиденья. — Мне жаль за него, — добавила она, указывая на нижнюю половину Гибси, которая не была втиснута в люк. — Я не знаю, что сказать.

— Да, — Фели, сидевший сзади, торжественно кивнул. — Мы хотели бы дать вам объяснение его поведению, но, честно говоря, я не думаю, что оно есть.

— Во что, черт возьми, ты, по-твоему, играешь, Гибс? — Тогда Джонни потребовал ответа. Нырнув на водительское сиденье, он захлопнул дверцу и завел двигатель. — Как будто эта женщина недостаточно ненавидит меня… -, Он протянул руку и выключил стереосистему. — Ты должен был пойти и надавить на это, и вбить ей в голову еще больше чертовых идей!

Я бы хотела, чтобы он вложил побольше идей в твою голову, Джонни Кавана!

— Я использовал свое обаяние, — рассмеялся Гибси, снова пролезая

в люк на крыше. — Тоже сработало, — добавил он, опускаясь на заднее сиденье между Клэр и Фели. — Вытащил ее, не так ли?

— О боже мой, — выдавила я сквозь приступы смеха, пристегивая ремень безопасности. — Я не могу поверить, что ты только что это сделал.

— Я знаю, да? — Выпалил в ответ Гибси, ухмыляясь. — Для утра понедельника становилось немного тяжеловато, и это просто казалось правильным. Как побуждение или что-то в этом роде.

— Когда у тебя в голове все кажется правильным, обычно это чертовски неправильно, — проворчал Джонни с обиженным видом. — В следующий раз подави свое желание, Гибс.

— Как скажешь, парень, — хихикнул Гибси. — Я спас тебя от очередной трепки тещиным языком, и ты это знаешь, — добавил он, прежде чем вступить в жаркий спор с Клэр о целесообразности исполнения серенад девственницами.

Потянувшись к моей руке, Джонни поднес ее ко рту и поцеловал костяшки моих пальцев. — Итак, послушай, — тихо сказал он, игнорируя шум, доносившийся с заднего сиденья. — Я хотел спросить тебя кое о чем.

— О. — Волнение заструилось по моим венам, и я повернулась на своем месте, чтобы уделить ему все свое внимание. — Что?

— Поужинаем сегодня вечером? — Он бросил быстрый косой взгляд на меня, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. — У меня дома.

Мгновенно мое беспокойство усилилось. — Я не знаю, Джонни, — пробормотала я, чувствуя, как мое лицо заливается краской. — Я не уверена, что это хорошая идея. — Это была ужасная идея. Его мать была доброй, отзывчивой и любящей, но я сомневалась, что она хотела, чтобы я вернулась туда после субботнего вечера. Я видела, как она смотрела на меня, когда подбрасывала домой; вся подозрительная и обеспокоенная. Слова Джонни, сказанные несколько месяцев назад, все еще крутились у меня в голове.

"Мои родители не хотят, чтобы я ходил к тебе. Они думают, что это плохая идея…"

Не нужно было быть гением, чтобы прочесть между строк этого заявления и понять, что я была плохой идеей.

— Это была ее идея, — сказал Джонни, зная, куда ушли мои мысли.

Мои брови удивленно взлетели вверх. — Это так?

— Это правда, — сказала Гибси с заднего сиденья. — Мамушка К. мучила его, чтобы он снова привез тебя домой. Я слышал, как они разговаривали по телефону этим утром. У нее есть важные новости для вас двоих.

Мои глаза расширились. — Важные новости?

— Гибс! — рявкнул Джонни. — Прекрати, блядь, ухохатываться.

Я нахмурилась. — Какие новости?

— Понятия не имею, — пробормотал Джонни, потирая челюсть.

— Я с тобой в одной машине, придурок, — прорычал Гибси. Я отчетливо слышу ваш разговор. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Высовывал голову из окна и лаять на уличное движение, как собака?

— Я хочу, чтобы ты перестал подслушивать мои разговоры, — выпалил Джонни в ответ, и на его шее запульсировала вена. — Господи!