Кен
Шрифт:
— Я хотела узнать, насколько у вас с ним серьезно.
— Вернуть его хотите? Милая моя, разве вы еще не поняли, что жизнь с вами — это не для него? Ему не любовь нужна, ему нужна опора.
— Он с вами часто встречается?
— Каждый день.
— Я имею в виду не работу.
— Послушайте, не вмешивайтесь вы в чужую налаженную жизнь. Хотите встречаться со своим бывшим мужем — встречайтесь. Любви хотите — любите. Только не надо ходить со своей личной жизнью по чужим кабинетам. Займитесь лучше делом. Поверьте, это очень помогает от любых семейных проблем.
— Значит,
— Работу? — удивилась дама. — Насколько я знаю, незадолго до смерти Евгении он упорно пытался наладить с ней связь.
— Не может быть! — жалобно вскрикнула Ксения. — Я бы об этом знала!
— И не было его в тот день, когда ее убили, на работе. Милиции я, конечно, об этом не сказала, как не сказала вообще ничего. У нас с мужем договоренность: я не вмешиваюсь в его личную жизнь, он не вмешивается в мою. Но это не значит, что наша с ним личная жизнь должна стать предметом обсуждения в суде. А насчет вашего бывшего мужа, имейте в виду. — И собеседница Ксении все так же спокойно и доброжелательно сказала: — Я вам его не отдам.
— Как это? — растерялась Ксения.
— А так. Я в него уже вложила слишком много денег. И мне приятно проводить с ним время. Именно с ним. А насчет того, что он ищет работу… Ваш бывший муж давно уже привык жить не по средствам. А привычка, знаете ли, это не просто вторая натура. А та, что берет первую в рабство. Это уже совершенно другой человек. И даже к любви, которую он к вам еще испытывает, все равно будет примешиваться выгода. Запомните это на всякий случай.
— Конечно, я это запомню. — Ксения поднялась со стула. — Но и вы запомните: тот, кто убил Женю, тоже долгое время был одной из ее игрушек. И он все-таки нашел, где у нее сердце. Правда, сделал это ножом. А вас не удивляет, почему он так точно в него попал?
И она увидела, как сидящая в кресле дама сильно побледнела.
Двойная ошибка
30: 30
Ксения сама не знала, зачем решила ему позвонить. Тому симпатичному нахалу, чья визитка нашлась в кармане куртки. Он ответил сразу же.
— Это звонит девушка, которая как-то приняла вас за Владимира Попова.
Нахал почему-то очень обрадовался.
— Замечательно! Так вы поняли свою ошибку? Я рад!
— Напрасно, потому что теперь я хочу узнать у вас номер телефона Владимира Попова.
— А размер его ботинок узнать не хотите? Или… Что, не сломался, да? После первого свидания так и не назначил второе? Надо признать, что у вас отвратительный вкус.
— У вас тоже.
— Вы себя так не любите?
Ксения промолчала. Разговор затягивался, и ей уже не нравился. После паузы и длинного вздоха нахал сказал:
— Но я знаю только его рабочий телефон. Он у нас общий.
— Меня устроит.
Записав номер, она тут же положила трубку. До Попова дозваниваться пришлось дольше. Его секретарша была упряма, как ослица. Она никак не желала докладывать шефу, что ему звонит Черри.
— Да вам-то какое дело? — разозлилась Ксения. — Если я скажу, что это госпожа Вишнякова,
Попов наконец ответил. Его голос в трубке Ксения узнала с трудом. Какой-то металлический скрежет царапнул мембрану:
— Говорите.
— Говорю. Я сегодня все рассказала следователю.
— Что все? — выдавил он.
— Про твоего папу. Про Сочи. Про то, что это ты ее убил. Я знаю!
— Че…
Ксения вдруг испугалась, прикрыла трубку рукой. Он что-то говорил, а Ксения не слышала ни единого слова. В трубке вдруг проскрежетало угрожающе:
— …со мной поговоришь… — услышала она просочившееся через отогнутый палец и отняла ладонь. — Ты все поняла?
— А я и не слушала!
— Я до тебя доберусь!
И тут Ксения поняла, что уже не до шуток. «Он придет меня убить, и его схватят», — подумала она. Никакого скрежета в телефонной трубке больше не было. За окном, словно желе, застывали сырые осенние сумерки. Еще немного, и оно загустеет совсем, украшенное свечками фонарей и яркими огнями рекламы. Но в подъезде, где живет Ксения, будет темно. Вчера сломался кодовый замок, и обрадованные бомжи тут же вывернули лампочку на первом этаже, возле лифта. Когда-то еще починят входную железную дверь? Ксения вздрогнула: «А кто это, интересно, его поймает?!» Она вдруг представила, как звонит следователю, как тот ее ругает, как все это долго тянется, а может, ее вообще не станут слушать. Или станут, но будет уже поздно. Надо же было родиться такой дурехой!
И она подумала: «Кому бы позвонить?»
40: 30
Телефон в квартире бывшего мужа не отвечал. Конечно, Ксения первым делом кинулась искать защиты у того, у кого привыкла. Хоть с тех пор прошло уже несколько лет. А потом вдруг подумала: «Толку-то от него! Хорошо, что его нет дома». И тут же стала звонить Герману. Тогда, в кафе, он оставил ей номер телефона на той квартире, которую снял. Но этот номер тоже не отвечал.
«Да что же это такое! — подумала в отчаянии Ксения. — Кому же звонить?!»
Анатолий Воробьев жил в общежитии, и как позвонить туда на вахту, он Ксении так и не сообщил. Звягину она не позвонила бы даже под страхом смертной казни. «Если выбирать между ним и электрическим стулом, то пусть будет виселица», — подумала Ксения и удивилась тому, что еще может шутить. Потом она вдруг вспомнила с облегчением: «Генка!»
Он был дома. Наверное, успокаивал несчастную Лидушу. Ксении было неудобно вмешиваться, но делать было нечего:
— Генка, он сейчас придет!
— Кто, Черри?
— Попов.
— Какой еще Попов?!
— Он убил Женю.
— С чего ты это взяла? — удивился Генка.
— Потом расскажу. Генка, в подъезде лампочку вывернули.
— А зачем тебе выходить из дома?
— А вдруг у него есть ключ? У вас у всех есть ключ!
— Она уже сто раз могла поменять замок.
— Я боюсь.
— Хорошо. Только не ори.
— Но ты придешь?!
— Не ори, я сказал.
— Дай подумать.
— Генка…