Кен
Шрифт:
— Здрасьте! Я живу поблизости! Ты совсем, что ли, ничего не помнишь?
— Ах да! Конечно. Но почему ты не в Париже? Ты ведь собиралась уехать.
— Уехала, как же! Все из-за тебя.
— Из-за меня?
— Ты же привела ко мне этого зеленоглазого! Я отменила поездку, поссорилась со своим богатым мужиком и все ждала, что он вернется. Не мужик, конечно, Герман. А он, сволочь, мало того что исчез, еще и камушки мои прихватил!
— Какие камушки?
— Так, мелочь. Сережечки, пару колечек. На память, наверное, — усмехнулась приятельница.
—
— Стоит таскаться к следователю из-за ерунды! Как пришло, так и ушло. Пока я еще в форме, я все верну! Но зеленоглазый-то каков? Хоть и сволочь! Но как же он мне нравился!
— А может, ты куда-нибудь засунула свои колечки с сережечками?
— Знаешь, я легкомысленная, но не дура. Когда мужик исчезает, не оставив обратного адреса, то хоть пиши ему, хоть свищи. Так вернется он или не вернется, как думаешь?
— Герман? Но ты же сама говоришь, что он сволочь!
— А у меня других и не было. Даже тот, который эти колечки с сережечками и подарил — все равно сволочь. Только с ним ко всему прочему было скучно. Так где он?
— Не знаю. Я у него ни разу не была.
— Ага. Значит, снял квартиру на те денежки, что выручил от продажи моих камешков. Что ж, пусть считает, что я ему заплатила. Зайдешь?
— Что, сейчас?
— Поболтаем. А вечером гости придут. Сволочей назвала — полно!
— Нет уж, — вздохнула Ксения. — Мне сейчас не до этого.
— Ну ты все равно позвони. И Герману привет передай. Скажи, что я не в обиде.
— Легкий ты человек, Валентина!
— А как же? Тяжелого-то на руки не подхватишь!
Она рассмеялась, махнула Ксении рукой: «Пока, пока!» Ее яркие платиновые волосы мелькнули в толпе. Ксения увидела, как несколько мужчин обернулись на ее призывную улыбку. Унылую, серо одетую толпу на мгновенье рассекли запах искристых духов и брызги смеха. Потом волны уныния вновь сомкнулись, и толстые тетки, нагруженные сумками, с удвоенной энергией хлынули к прилавкам. Может быть, они тоже считали, что все мужики сволочи, но каждый день терпеливо таскали тяжким трудом добытый мед в пустые соты семейного уюта.
2: 3
«Вот оно как, значит», — думала Ксения под впечатлением разговора с Валентиной. Неужели Герман и у Женьки прихватил что-то «на память»? Не из-за этого ли они поругались? И эта шкатулка в сейфе, в которой драгоценностей явно не хватало! Кто же он такой, этот Герман?
Телефонный звонок застал ее врасплох. Ксения не хотела брать трубку, но потом решилась. И неожиданно услышала женский голос:
— Слава богу! Черри, вы дома! Вчера звонила весь вечер, но не застала.
— Я ночевала в другом месте.
— Но кто же тогда брал трубку?
— Брал трубку?!
— Да. Но ничего не говорил. Я несколько раз спросила: «Черри, это вы?» Извините меня за вчерашнее. Я так внезапно уехала. Кажется, забрызгала вас грязью. Но
— Герман?
— Да, Герман. Я просто не могла не позвонить, потому что Женя… Короче, милиции я об этом не рассказала. Несколько лет назад я отдыхала в Сочи. Ну, вы должны понимать, какие там нравы. Тем более когда в семье такие отношения, как у меня, и женщина одна едет отдыхать. Совершенно ясно, что она рассчитывает на любовное приключение. А этот молодой человек удивительно красив. Кажется, он специализируется на таких женщинах, как я, — обеспеченных, замужних. Не могу ничего сказать: я прекрасно провела время. Но у меня пропали драгоценности.
— Что? Серьги, кольцо?
— Несколько довольно дорогих вещиц, — уклончиво сказала дама.
— И вы не заявили в милицию.
— Во-первых, я не была уверена до конца. Я могла их и потерять. И кто-то другой вполне мог их украсть. Во-вторых, из-за мужа. Он может сколько угодно дарить бриллианты своим любовницам, но чтобы я оставила их какому-то мужчине… Я сказала, что просто потеряла их. Вы меня слушаете?
— Да, слушаю.
— И вдруг прихожу на стадион, на матч Евгении, и вижу на трибуне этого молодого человека. Я, разумеется, хотела уйти, но потом поняла, что они вместе. И не могла не рассказать Жене о том летнем приключении.
— И что?
— Она не поверила. А потом на фотографии в журнале его случайно узнала еще одна женщина. И подошла к Жене. Тогда Женя позвонила мне и выяснила все подробности.
— Но почему она в милицию не заявила? Не Женя, а та, другая женщина?
— По той же причине, что и я. Она замужем. Этот Герман имел дело только с замужними женщинами. Очень верный расчет. Вы меня поняли?
— И сейчас вы ничего не сказали следователю…
— Из-за пары колечек иметь такие неприятности в семье… Знаете, Черри, я просто не могу себе этого позволить.
— А у Жени тоже что-то пропало, не знаете, случайно?
— Похоже, что да. Она позвонила мне и сказала, что едет в Сочи. Выяснила, в какой именно гостинице я останавливалась.
— Все ясно, — упавшим голосом сказала Ксения.
— Не подпускайте к себе этого молодого человека.
— Вы вчера испугались, что он вас узнает?
— Боюсь, что таких, как я, у него было великое множество. Он просто не может всех помнить в лицо. Вчера… Это был какой-то импульс. Я испугалась. И мне не хотелось с ним разговаривать.
— Хорошо, я поняла. А что Женя хотела выяснить в Сочи?
— Наверное, обратиться в милицию. Не мог же он быть совсем чистым. Кто-то из нас, обманутых женщин, мог оказаться и посмелее. Женя как раз выясняла, насколько серьезные у Германа проблемы с законом. Но вскоре после того как Женя вернулась из Сочи, ее убили.
— Что ж, спасибо.
— Не за что. Я понимаю, что это он мог Женю убить…
— Нет, не он. Уже нашли.
— Да? Как странно. Мне всегда казалось, что этот юноша удивительно жесток. Он словно обращен к миру какой-то не той стороной.