Кенилворт
Шрифт:
Этот человек, нелюдимый и угрюмый от природы, да к тому же утомленный своим путешествием из Камнора в Уорикшир, которое он предпринял, чтобы донести о побеге графини, рано покинул компанию бражников, убрался в свою комнату и тотчас же улегся в постель. Он спал крепким сном, когда вошел Варни, полностью снаряженный в дорогу, с потайным фонарем в руке. Варни помедлил мгновение, прислушиваясь к тому, что бормочет во сне его сообщник, и различил слова:
— Ave Maria… ora pro nobis… note 116 Нет,
Note116
Пречистая дева, молись за нас (лат.).
— Молится во сне, — сказал Варни, — и путает свои старые и новые молитвы… Немало еще ему придется помолиться, прежде чем он отделается от меня. Эй! Святой муж! Эй ты, кающийся грешник! Вставай! Вставай! Дьявол еще нуждается в твоих услугах.
С этими словами Варни принялся трясти спящего за плечо, что мгновенно изменило его видения, и он заорал:
— Воры! Воры! Нет, я умру, защищая мое золото… Оно добыто с таким трудом! Оно мне дорого обошлось! Где же Дженет?.. Дженет в безопасности?..
— В полной безопасности, горлопан безмозглый! И не стыдно тебе поднимать такой шум?
Тут Фостер окончательно проснулся и, сев на кровати, спросил Варни, что ему нужно в такой неурочный час.
— Твое посещение не предвещает ничего хорошего, — добавил он.
— Плохой ты пророк, святейший Энтони, — возразил Варни. — Оно предвещает, что близок час, когда твоя аренда превратится в собственность. Что ты скажешь об этом?
— Если б ты сказал мне такое среди бела дня, — ответил Фостер, — я бы обрадовался, но в этот глухой час, да при тусклом свете, да еще глядя на твою бледную физиономию, которая никак не вяжется с твоим веселым тоном, я могу думать только о том, что должен выполнить, а не о том, какую получу награду.
— Дурак ты, и больше ничего. А ведь нужно всего-навсего переправить твою подопечную обратно в Камнор-холл.
— И это все, что требуется? Ты бледен как мертвец, а тебя пустяком не проймешь. Это действительно все?
— Да, все… Ну, может быть, чуточку больше.
— Ах, чуточку больше! То-то ты становишься все бледнее и бледнее.
— Не заботься обо мне, тебе просто померещилось в свете фонаря. Собирайся и пошли, приятель! Подумай, Камнор-холл — твоя собственность. Да ведь ты сможешь устраивать еженедельные проповеди и дать Дженет приданое, как дочери барона! Семьдесят фунтов с лишком!
— Семьдесят девять фунтов, пять шиллингов и пять с половиной пенсов, не считая стоимости леса, — перечислил Фостер, — и все это станет моей собственностью?
— Все, дружище, вместе с белками и всем прочим. Ни один цыган не посмеет срезать и веточки в твоем лесу, ни один мальчишка не разорит птичьего гнезда, не уплатив тебе возмещения убытков. Вот то-то и оно. Одевайся, да поживей! Лошади готовы, все готово, нет только этого проклятого мошенника Лэмборна, который застрял на какой-то чертовой попойке.
— Вот, сэр Ричард, — сказал Фостер, — никогда вы не слушаетесь советов. Сколько раз я вам говорил, что этот пьяница и распутник подведет
— Какого-нибудь неповоротливого сладкоречивого брата по конгрегации? Ну что ж, дружище, пригодится и такой. Даст бог, нам понадобятся помощники всякого сорта. Да вот что, не забудь пистолеты. Теперь пойдем — ив путь!
— Куда?
— В комнату миледи, и помни: она должна последовать за нами. Ты ведь не из тех, кто пугается визга?
— Не испугаюсь, если это будет соответствовать писанию. Там сказано: «Жены, повинуйтесь мужьям своим». Но есть ли разрешение милорда прибегнуть к насилию?
— Будь покоен! Смотри, вот его перстень, — ответил Варни и, умиротворив таким образом своего сообщника, повел его к покоям лорда Хансдона. Объяснив часовому, что они пришли с разрешения королевы и графа Лестера, Варни и Фостер беспрепятственно проникли в комнату злополучной графини.
Можно представить себе ужас Эми, когда, очнувшись от беспокойного сна, она увидела у своей постели Варни — человека, которого ненавидела и боялась более всего на свете. Заметив, что он не один, она испытала даже некоторое облегчение, хотя имела немало оснований бояться его угрюмого спутника.
— Госпожа, — обратился к ней Варни, — у нас нет времени для церемоний. Лорд Лестер, тщательно взвесив все обстоятельства, шлет вам приказ немедленно вернуться в Камнор-холл. Взгляните, вот его перстень с печатью в подтверждение его категорического приказа.
— Ложь! — воскликнула графиня. — Ты украл перстень, ты способен на любую подлость, самую черную, самую низкую!
— Верно, госпожа, — ответил Варни, — настолько верно, что если вы немедля не встанете и не приготовитесь сопровождать нас, нам придется силой заставить вас повиноваться приказу.
— Силой… Ты не посмеешь прикоснуться ко мне при всей своей низости! — вскричала несчастная графиня.
— Как знать, госпожа, — сказал Варни, решив, что угрозы — единственное средство сломить ее непокорный дух, — если вы будете упрямиться, то найдете во мне довольно грубого слугу.
При этой угрозе Эми закричала так отчаянно, что не будь все уверены в ее безумии, лорд Хансдон и другие немедленно поспешили бы к ней на помощь. Убедившись, что кричать бесполезно, она обратилась к Фостеру с самыми трогательными словами, заклиная его честью и чистотой его дочери Дженет защитить ее от насилия.
— Послушайте, госпожа, жены должны повиноваться своим мужьям, так гласит писание, — сказал Фостер, — и, если вы сами оденетесь и спокойно пойдете с нами, до вас никто и пальцем не дотронется, пока я в силах спустить курок.
Видя, что помощи ждать неоткуда, и немного успокоенная уверенным заявлением Фостера, графиня обещала встать и одеться, если они выйдут из комнаты. Варни, в свою очередь, заверил ее, что, пока она будет находиться в их руках, ей нечего опасаться за свою честь и неприкосновенность, и обещал, что не будет даже приближаться к ней, раз ей так неприятно его присутствие. Он добавил также, что Лестер явится в Камнор-холл не позже чем через день после их прибытия.