Керкопорта
Шрифт:
– Об этом не беспокойтесь, - с улыбкой оборвал его Кураж , - За последние несколько месяцев я уже сделал целое состояние на таких операциях в Париже. И как видите, жив и на свободе. А представьте себе, как мы развернемся с Вашими возможностями! Что же касается упомянутых Вами властей...
Губы Куража презрительно скривились, он откинулся на спинку кресла
– Я бы сказал им так: если вы не можете спасти людей от голодной смерти, мешать это делать другим любым способом - цинизм девяносто
– Вам представится прекрасная возможность поделиться своими соображениями с представителями власти непосредственно, мсье Кураж, - раздался спокойный, даже ленивый голос из коридора.
– Что? Что происходит?
– Кураж от неожиданности неловко вскочил и едва не рухнул набок вместе с креслом, - Жанно! Пьер!
– крикнул он в темноту.
Вышедших оттуда полицейских он явно не ожидал увидеть.
– Если Вы ищете своих помощников, то они уже у нас, - в пятне сумеречного света возник офицер в капитанском мундире, с прямой спиной и осанкой военного, и лицом человека, буднично и скучновато уверенного в собственной правоте.
– Господин капитан? - Кураж поспешно повернулся к капитану, - Можно переговорить с глазу на глаз?
'Вот это реакция!' - невольно восхитился Ио.
– Нельзя, - офицер зевнул, прикрыв рот рукой в перчатке, - Предлагать мне взятку или пытаться договориться как- то иначе - бессмысленно. Забудьте, Кураж. Все кончено.
Профиль капитана особенно четко отразился тенью на стене.
– Феб, неужели это ты?
– Ио с удивлением увидел на лице 'папаши' искреннюю, хотя и изрядно истерическую радость.
Еще больше Ио изумился, когда Кураж вскочил и бросился к офицеру с явным намерением заключить того в объятия. Капитан с сонно полузакрытыми глазами, названный Фебом, недовольным жестом отстранил порывистого гражданина от себя. Коммерсанта тут же крепко подхватили под руки двое полицейских и вдавили обратно в кресло.
– Мсье Кураж, - скучным голосом продолжил капитан, как ни в чем ни бывало, - Вы признаете, что только что предлагали господину Ио присоединиться к банде, уже несколько месяцев занимающейся спекуляцией продовольствием в районе особого положения?
Кураж приоткрыл рот, судорожно втянул воздух, словно разучившись дышать.
– Можете не отвечать, - капитан пожал плечами, - Для осуждения достаточно фактов и без Вашего признания. Так что сейчас - в камеру, а завтра - военный суд.
– Как военный, какой военный? - задержанный побелел, - Я же - штатский!
– Ваше преступление в прифронтовой зоне подпадает под юрисдикцию военных властей, - снизошел до объяснения офицер, - Пару месяцев назад к прифронтовой зоне отнесен весь Париж - пруссаки в прямой видимости. Так что и без Ленинграда на высшую меру Вы уже наторговали.
Будто
– Ты меня не узнаешь?
– с отчаяньем Кураж вытянул шею, чтобы его лицо попало в свет из окна, - Это же я, Шарль, Шарло!
– Отчего же? Узнаю, - спокойно согласился Феб, - Шарль. Двадцать лет назад Вы жили в доме напротив квартиры одного будущего офицера полиции.
– И это все?
– задержанный выпучил глаза, - Мы же были друзьями!
Феб пожал плечами.
– Когда- то я тоже так думал. Но если помните, несколько лет назад некий молодой полицейский обратился к одному начинающему депутату городского собрания с незначительной просьбой. А депутат ее проигнорировал. Тогда полицейский понял ошибку. И сделал выводы.
Кураж часто заморгал, от страха теряя контроль за членами. Его рука мелко задрожала на ручке кресла.
– И ты... из- за этой ерунды обречешь друга детства на смерть? Они же меня расстреляют!
Офицер заложил руки за спину, зевнул.
– Немного не так. Благодаря этой ерунде тот офицер понял, что упомянутый депутат его другом вовсе не считает. А дружба, как понимаете, односторонней не бывает. Ради обычного знакомого нарушать закон в военное время никто, разумеется, не станет.
– Феб, погоди!
Кураж дернулся, его опять вжали в кресло.
– Да послушай, наконец. В обмен на свою жизнь я могу отдать тебе кое- что более ценное, чем деньги!
Папаша' как гусь, вытянул шею и громким шепотом прошипел в сторону друга детства.
– Я кое- что знаю о Керкопорте!..
Капитан пожал плечами.
– Не располагаю полномочиями на ведение таких переговоров. Вот попадете к дознавателю, через него и сообщите, кому надо.
– Но им- то, им- то как раз, не надо!
– взвыл Кураж.
Капитан кивнул подчиненным.
– Уведите.
Кураж неожиданно обмяк. На его лице застыло выражение парализующего ужаса. Сотрудники Феба как мешок вынули 'папашу' из кресла и без церемоний потащили за дверь.
– А Вы и есть наш информатор?
Последний вопрос капитан задал уже Ио.
– Так точно, - ответил за него долговязый полицейский, - Именно этот господин сообщил о встрече.
– Позволите посмотреть документ, о котором говорил Кураж?
– поинтересовался Феб, - Крайне любопытно.
– Пожалуйста, капитан, - Ио протянул мандат.
По мере чтения Фебом бумаги Ио с интересом наблюдал, как у капитана медленно приподнимаются брови. С неохотой Ио признался себе, что подобные моменты начинают доставлять ему удовольствие. Капитан вернул бумагу и отдал честь.