Кэтлоу
Шрифт:
Сегодня она ехала на вороной лошади, не менее великолепной, чем бурая. Белая куртка из оленьей кожи свешивалась на бок животного. Желтая шелковая блуза оттеняла оливковую кожу и черные волосы девушки.
— Как вы здесь оказались? — спросил Бен, удивленный ее неожиданным появлением.
— У нас есть ранчо близ Фронтерас, и я поехала на север с отцом. Карета по главной дороге едет куда быстрее.
Пленники в наручниках, с трудом передвигая затекшими ногами, вылезли из дилижанса.
— Если вам нужна
— Нет, спасибо. Мы хотим поесть и ехать дальше.
Ее взгляд был загадочным.
— Значит, вы покидаете Мексику?
— Я должен отвезти их назад.
— Мне… нам будет вас не хватать. У вас в Соноре много друзей.
Бен посмотрел на нее.
— Мне нужно ехать. Если бы я остался, то мог бы позабыть, что я всего лишь человек с лошадью и ружьем.
— Мой предок, — сказала девушка, — прибыл в Мексику вместе с Кортесом. Он был всего лишь человеком с лошадью и мечом, но тем не менее основал семейство.
Бен колебался — он был немногословен и не привык к женщинам.
— Я гринго, — промолвил он, — и, кроме значка маршала, у меня ничего нет.
— В Нью-Мексико, — мягко сказала Росита, — у меня есть кузина по имени Друсилья Альварадо. Она вышла замуж за гринго, который носил звезду, и очень счастлива, сеньор.
Бен Кауэн уставился на носки своих сапог, потом окинул взглядом улицу и посмотрел на девушку, которая показалась ему прекраснее всех на свете.
— Я вернусь, — пообещал он.
Бен быстро зашагал к ресторану, но повернулся и добавил:
— И вернусь скоро!
Проводив пленников внутрь, он усадил их и заказал для них пиво с бобами и тортильями, а также солидную порцию кофе. У него самого не было аппетита. Он просто сидел, уставясь в окно.
Биджа Кэтлоу посмотрел на него:
— Клянусь, Бен, я никогда не видел ничего подобного. Самая красивая девушка в Соноре — а ты едва все не испортил! Мне хотелось как следует вздуть тебя!
— Заткнись, — вежливо посоветовал Бен.
Выведя их к дилижансу, он нащупал в кармане «дерринджер». Маленький пистолет, который Бен забрал у Биджи, был его единственным оружием, но в другом он не нуждался, покуда они находились в Мексике. Его пленники хорошо знали, что с ними будет, если они сбегут до границы и их снова схватят.
Они были скованы наручниками попарно, за исключением Биджи, которому Бен надел кандалы и на ноги. Биджа ими очень гордился и охотно их демонстрировал.
— Все думают, что я либо очень опасен, либо очень быстро бегаю, — усмехался он.
Это могло стать его последними словами. Биджа произнес их, обращаясь к матери и дочери, также ожидающим дилижанса, и говоря, он не смотрел по сторонам. Поэтому он не заметил мужчину, стоящего на углу в пятидесяти футах от него.
— Я говорил тебе, — послышался холодный голос, — что
Повернувшись, Биджа увидел Миллера, стоящего с револьвером в руке. Губы его кривились в усмешке.
Если Миллер и заметил девушку на лошади, едущую к ним по улице, то не обратил на нее внимания. Она была иностранкой, и у него не было причин думать о ней.
Бен Кауэн шагнул на улицу. У Миллера имелись веские причины думать о нем, но на Бене не было револьверного пояса, а за кушаком не торчала рукоятка оружия. Бен подумал о «дерринджере» в кармане, бесполезном на таком расстоянии, и его впервые охватило отчаяние. Ему приходилось испытывать страх, но он не знал, что такое отчаяние. Зато Бен отлично понимал, какой человек стоит перед ним, но он был безоружен, а Биджа скован и беспомощен.
Миллер это отлично понимал.
— Вы тоже, маршал? Почему бы и нет?
Росита Кальдерон выросла на ранчо и сидела на быстроходной лошади. Она коснулась мерина шпорой, и он, слегка поджав задние ноги, пулей рванулся вперед, хотя до сих пор двигался шагом.
Миллер видел девушку, но его внимание было сосредоточено на мужчинах. Если он и подумал о ней, то лишь, что ей хочется поскорее убраться.
— Бен!
Услышав крик, Миллер на момент отвел взгляд. Бен протянул руку и поймал на лету блестящий предмет, подобно тому, как он часто проделывал это, объезжая границу. Его пальцы стиснули рукоятку кольта 45-го калибра. Он увидел страх в глазах Миллера, пламя, вырвавшееся из дула его револьвера, и тут же начал стрелять. Любой ценой он должен вызывать огонь на себя, не позволяя Миллеру стрелять в беспомощного Кэтлоу.
Миллер почувствовал, как одна пуля раздробила ему бедро, а другая просвистела рядом с головой. Выстрелив, он увидел пыль, посыпавшуюся с куртки Бена Кауэна.
Что-то толкнуло Миллера в голову, и он ударился спиной о подпорку крыльца, ощутив в мозгу яркую вспышку. Миллер поднял револьвер, но почувствовал удар в грудь и сильную боль, пронзившую его насквозь. Он выстрелил, но пуля угодила в землю, подняв струйку пыли. Миллер все еще одной рукой держался за подпорку, а другой сжимал оружие, не сознавая, что он уже мертв.
Бен Кауэн стоял, пошатываясь, потом колени его подогнулись и он упал лицом вниз, выпустив отделанную серебром и слоновой костью рукоятку револьвера.
Некоторое время на улице царила мертвая тишина, затем Биджа Кэтлоу, шаркая ногами, двинулся вперед, наклонился и стал обшаривать карманы Бена Кауэна в поисках ключей. Сначала он отпер наручники, потом кандалы на ногах, наконец взял револьвер с серебряной рукояткой и спрятал его в кобуру.
Подняв взгляд, Биджа посмотрел в дуло винчестера в руках Роситы Кальдерон. Оно было нацелено ему между глаз, и он знал, что она без колебаний выстрелит.