Кэйтлин
Шрифт:
Дэн всю дорогу обратно пытался отвлечь меня от невеселых мыслей. Он травил какие-то байки, вспоминал, как орал Лео, когда узнал, что меня не будет два месяца, как передавали приветы мои мальчишки, которые сейчас ушли на первое задание.
Я отреагировала только на новости о Грине и Крисе. Морган, видя мое взволнованное лицо, поспешил 'обрадовать' меня новостью, что у меня скоро тоже первое задание.
— Не сложное, но важное. И не трясись ты так, — не сдержался начальник, — все ты помнишь и все ты умеешь, хватит паниковать, Кэт.
Это он прав, я впала в состояние неконтролируемой
— Кэти, котеноооок. слышишь меня? Все хорошо. Ты все вспомнишь, мы подготовимся, да? Ничего там сложного нет. Мы с тобой все разберем, и план дома, и все, что ты должна будешь сделать…успокойся, моя хорошая, ты справишься, я в тебя верю.
Вот так под смешки одного и воркование другого мы доехали до базы. И понеслось, учеба, потом занятия с Дэном. Мы досконально разобрали план огромного дома, в котором мне придется работать, так, что я могла с закрытыми глазами пройти куда угодно. Лео, который страшно соскучился и, узнав, что мне предстоит, потихоньку насовал мне кучу каких-то запаянных ампул: со снотворным, с меняющей запах жидкостью, с ядом. Да — да, мой учитель дал мне небольшой флакончик с ядом,'на всякий случай', как он выразился.
Потом меня мучил мастер Клод, на отлично оценив мои новые навыки превращать в оружие любой предмет, до которого я могла дотянуться. Времени на страх у меня просто не осталось и, когда Морган объявил, что осталось всего три дня и сейчас я узнаю, куда меня пошлют и что нужно сделать, паники не было. Зато появилось любопытство и…злость, на все.
На судьбу, которая заставила меня делать совсем не то, к чему я стремилась, жить не той жизнью, которой я хотела жить. На отца, из-за которого моя жизнь с самого начала пошла кувырком, на обстоятельства, на маму…Я встряхнулась, это нервы, злиться смысла не было. Нужно было, как всегда, просто выжить.
И вот мое задание. На словах все просто. Я, сирота из приюта, немая и слабослышащая, должна была попасть на работу в огромный концерн, в один из его филиалов, уборщицей, чтобы поставить подслушивающие жучки производства Фреда в кабинет генерального и его зама. Собственно, все. Но…как всегда есть это но.
Готовили меня старательно, Дили превратила меня в серенькую, невзрачную, страшненькую девушку с дебильным выражением лица, с огромным дешевым слуховым аппаратом на оттопырившемся ухе. Квартирка, размером с картонную коробку, которую я якобы снимала, располагалась рядом с офисом филиала. Связь решили держать через закладку в супермаркете рядом с домом, а так я должна была вести абсолютно правильный образ жизни, проверять меня будут и это понимали все. Потому контакты исключены, любые. Если что, уходить через людей Фреда. Если я на грани провала, то экстренный телефонный звонок от дальней родственницы — и я должна немедленно уходить. Короче, ужас.
Но вот я уже стою на ступенях у входа в офис, мое резюме рассмотрели и вызвали смс — кой на собеседование. Вдох — выдох, холодный пот стекает ручейком по спине. Я, держа лицо недалекой,
Ого, а они неплохо устроились. Огромный холл с большими зеркальными окнами, серая, похожая на камень шершавая плитка на полу, простенки наполовину закрыты дорогими пластиковыми панелями, с текстурным рисунком под дерево, верхняя часть стен матово — бежевая. Живопись освежает ровную поверхность небольшими яркими пятнами. О, да это даже не копии, а вполне неплохие работы современных недорогих художников. Турникет делит холл на две части, рядом будка для охраны. Серьезно, трое охранников при полном параде, сканер при турникете, дальше, в глубине холла, стойка секретаря.
Молоденькая, хорошенькая кукла за стойкой сразу же реагирует на мое появление, но молчит, внимательно наблюдая за тем, как я робко подхожу к охраннику, стоящему перед турникетом. Краем глаза вижу, как в зеркальном окне отражается полное недоразумение — я. Из серии 'бедненько, но чистенько. Серые волосы, забранные в прилизанный пучок, растерянные прозрачно — серые глаза, сероватая кожа лица, тонкие бесцветные губы, сжатые в нитку. Черный плащик, с голубым шарфиков на шее, темно — синие туфли на небольшом, устойчивом каблуке. В руках большая синяя сумка из тех, что так любят домохозяйки. Вытаскиваю заранее отпечатанный листок и подаю его охраннику.
Он внимательно читает пару строк: ' Добрый день. Я, Марта Льюис, приглашена на собеседование, на сегодня в 12–00. Я немая и слабослышащая, огромная просьба, говорите так, чтобы я видела ваше лицо, я читаю по губам. Спасибо.'
По мере прочтения, у молодого, довольно симпатичного парня глаза потихоньку лезут на лоб, но вышколены они будь здоров. Он молча отдает мне мой лист и показывает, что я могу пройти к стойке секретаря. Сканер тихо пищит и на нем загорается красненькая лампочка, охрана напрягается, но я вытаскиваю телефон с парой номеров, приюта и моей 'дальней родственницы', на роль которой определили старую, глухую, практически в маразме бабушку и, положив его в окно будки, прохожу дальше.
Сканер заткнулся, телефон внимательно осматривает, а потом просвечивает уже другим сканером второй охранник, дядька в годах, с неожиданно цепким взглядом. Он возвращает мне телефон и они оба отворачиваются.
И я спешу к кукле, назначенное мне время уже на подходе, а я страшно не люблю опаздывать. Секретарь так же внимательно читает мой лист, сверяется с чем-то в компьютере и протягивает мне другой лист:
' Добрый день, мисс Льюис. Вам следует проследовать на второй этаж, лифт справа, в кабинет номер 12, к начальнику отдела кадров миссис Крейт. Вас ждут'.
А организовано все прямо на высшем уровне. Приятно. Я киваю, все время мысленно повторяя 'ты немая, ты немая, не вздумай открыть рот', и отправляюсь к лифту.
— Это что такое сейчас было? — За моей спиной оживает третий охранник.
— Новая уборщица, — голосок у куклы звонкий, как ручеек.
— А почему молча?
— Она немая и глухая, прикинь, какой ценный кадр, никому, никогда и ничего, да и еще и не услышит. Если бы еще слепая была… — она звонко смеется, а я с каменным лицом дурочки спокойно жду прихода лифта.