Кхаа Тэ

Согрина - Друк Дарья

Люди в панике оставляли новые жилища и стремились с семьями к морю. Ни оружие, ни огонь, ни храбрость не могли защитить от острых клыков кровожадных оборотней-людоедов. Народ бежал, осознавая, что даже грозные водные просторы не в силах уберечь от гибели, а лишь оттянут на время бесславную кончину.

Последние искры надежды стали угасать в сердцах. Смерть, безжалостной волной, стирала человеческую расу с лица Нирбисса. И когда надежды разбились о безысходность - взошло солнце. И с рассветом с запада пришло спасение.

На прекрасных белоснежных жеребцах с развевающимися по ветру гривами, на побережье моря

Семи Ветров явилось огромное войско высоких белокурых людей с заостренными кверху ушами и лицами небывалой красоты. Всадники называли себя Светоликими эльфами. Бесстрашные воины вынули мерцающие мечи из ножен, острые стрелы из колчанов, неведомую магию из древних книг, и начали беспощадную охоту на нечисть. Чудовища были изгнаны далеко на север, к диким и пугающим горам Смерти, где сумели затаиться в глубоких сырых пещерах. Вновь воцарился хрупкий мир. Жители Нирбисса вздохнули с облегчением, уповая, что боги больше не станут испытывать их новыми несчастьями.

К сожалению, человеческая память стала коротка на добрые дела. Возможно, на разуме людей сказались беды, выпавшие на их злосчастную долю, или же страх перед неведомыми силами, которыми обладали иноземцы. Как только побережье было освобождено от монстров, большинство коренных жителей Нирбисса, набравшись смелости, вежливо попросило чужаков покинуть очищенные от Тени края. Белокурые существа с пониманием отнеслись к просьбе низшей расы. Они развернули грациозных жемчужных скакунов, и в безмолвии скрылись в сумраке дремучего леса, унося с собой магические знания, секреты меткого и острого оружия, Великую тайну долголетия.

Но не все возжелали остаться рядом с собратьями, некоторые последовали за своими спасителями, тем самым, выражая признательность или же волнуясь о собственной безопасности. С чужеземцами, обладающими невероятным могуществом, было куда спокойнее, чем с измученной кучкой людей, измотанной и обессиленной жестокой судьбой.

Те, кто предпочел вернуться к прежнему образу жизни, до появления мистических визитеров, установили границы и ввели запрет на присутствие других рас на человеческих землях, а также, на использование волшебства и прочей инородной деятельности. Мендарв - превратился в страну людей, где не осталось места для магии и загадочных созданий.

Но там, где заканчивались владения человека, брали свое начало диковинные места, нареченные в народе Большой землей. Это была огромная территория в тысячу раз превосходящая по размерам Мендарв. Край, объятый сказочным волшебством и населенный всевозможными невиданными существами.

Глава 1

«В дверь стучатся! Тук, тук, тук!

Я не враг тебе, а друг.

Отвори скорее двери,

Чтобы мог войти к тебе.

Незнакомец? Да! Поверь!

Незнакомцы не к беде!»

Песенка хитрого тролля.

Далеко-далеко на востоке, среди реликтовых лесов, таких непроходимых, что даже редкий луч света с трудом достигает корней вековых деревьев, где две могучие быстротечные глубокие реки, сливаются на мгновенье воедино, затем вновь расстаются, разделенные каменной твердыней, чтобы, наконец, впасть в грозный гагатовый океан, возвышался исполинский черный замок.

Подобно мифическому колоссу, он вздымался на краю обрывистой темной скалы, уходя своими витиеватыми

остроконечными башнями высоко в небо. Свирепые волны прибрежных вод, гонимые ненастным и остервенелым ветром, яростно набрасывались на крутой утес, словно желая уничтожить его, низвергнуть в пламенный котел земного ядра. Ни угрюмая скала, ни мрачный замок, ни разу не дрогнули перед лицом разбушевавшейся стихии. Они стояли надменные и гордые, окутанные обсидиановой непроглядной мглой. Сооружение было неприступно и для вечно бушующего океана, и для таинственных неприятелей, жаждущих проникнуть в темные владенья. Исполинский утес с одной стороны был защищен морскими просторами, а с другой, бурными реками, образующими глубокий, охраняемый крутыми скалами апрош. Длинный базальтовый мост соединял островок сковывающего страха с Большой землей. Вдоль добротной каменной переправы, по краю перил, возвышались пугающие статуи неизвестных существ, близкие родичи тех тварей, что примостились на куполах донжонов. Ни один доброволец не решился бы ступить на безликий камень, не испытав дикого ужаса.

Изредка, в самой высокой башне, крышу которой украшали уродливые бронзовые демонические горгульи с когтистыми лапами и перепончатыми крыльями, вспыхивал красный свет, словно око одноглазого чудовища, притаившегося во тьме.

В необъятном зале, из черного, как сажа гранита, где стены, исписанные замысловатыми символами, уходили ввысь и заканчивались в бесконечности, а десятки канделябров, с объемными пурпурными свечами, испускали тусклый рубиновый свет, с трудом рассеивающий вязкую тьму, воздух и все предметы - источали Вселенское зло.

Зло исходило от каменной кладки, на которой в безумной пляске извивались жуткие длинные тени, от совершенно гладкого угольного мраморного пола, исписанного древними рунами, от тяжелых бархатных штор, впитывающих в себя крупицы света, словно губка, от величественного трона, возвышающегося на невысоком базальтовом постаменте, от всего, что находилось в этой угрюмой обители. Злом веяло от мрачного пейзажа за пределами замка, виднеющегося за хрустальными стеклами окон, не пропускающих извне ни единого звука ... Пугающая, холодная, тоскливая марина. Но, каков бы не был интерьер и вызывающий дрожь ландшафт за пределами черных стен, особливую жуть внушала фигура, неподвижно стоящая у окна.

Тяжелый капюшон черной бархатной мантии утаивал лицо. Грузное облачение спадало на пол смоляным шлейфом, укутывая незнакомца призрачным туманом. Руки, скрещенные на груди, где поблескивала опаловая подвеска в виде головы дракона, были облачены в перчатки, покрытые металлическими пластинами в форме когтей сокола. На поясе из змеиной кожи, висел, собранный в кольцо, стальной кнут, тускло мерцающий мелкими шипами. Незнакомец стоял, подобно монолитному истукану, наблюдая за валами, рвущими океан.

Внезапно склепную тишину необъятного зала нарушил скрежет, отворяющихся металлических створок. Он прозвучал, как истошный крик дикого зверя, попавшего в капкан со смертоносными зубьями, щедро обработанными ядом. От резкого звука вздрогнуло пламя свечей, и стремительный поток воздуха пронесся по нефу смерчем. Через мгновение, обогнув ряд колонн, он исчез в глубинах мрачного свода.

В Зал вошли двое. Фигура в мантии не шелохнулась. Только из темноты капюшона раздался недовольный скрипучий мужской голос.