Кхаа Тэ

Согрина - Друк Дарья

Тяжело вздохнув, гном отбросил затею о работе и поднялся вверх по лестнице в холл. Он дождется юного друга, а завтра, примется за изготовление кинжала.

Эльфам понадобился странный клинок. Они, не дожидаясь визита Торбора, даже послали гонца с чертежами и кошелем золотых монет. Полуэльф передал послание и деньги, и, накинув капюшон плаща, направился в сторону Мендарва, пообещав вернуться за заказом, через несколько дней. Дворф догадывался, что курьер может и не сдержать слова. Вылазка на территорию людского государства, могла закончиться для остроухого, плачевно. Но если Неивс зная об опасности, решил

миновать стену, значит его миссия, крайне важна для Светлоликих.

Кабинет Верховных жрецов культа Тарумона Милосердного, находился в здании, расположенном в задней части сада, где огромный бело-зеленый собор, высился неподалеку от королевского дворца. Двухэтажная пристройка служила анклавом для духовенства. Здесь, ежедневно проводились собрания ордена, рассматривались церковные вердикты, касающиеся еретиков, обсуждались нововведения, и искали одобрения, будущие миссионерские походы на Большую землю.

Псилон Герион Виэнарисс, сгорбившись над письменным столом, внимательно читал донесение, которое ему вручил секретарь. Его белесые брови хмурились, а губы сжались в тонкую нить. Новости с феода Данкоса были такими же бесполезными, как и неделю назад. Брату Конлету, так и не удалось отыскать Тару Рин, а воздух в уделе барона, все еще был пронизан магическими частицами. Завалы давно разобраны на Дозорной тропе, но стена во многих местах разрушена до основания, а кое-где огромные дубы, сваленные ураганом, вовсе создавали непроглядный навес.

Белобородый капеллан потер переносицу. Подлатать мраморную стену появится возможность только весной, а это значит, помимо каменных дыр, и в магической завесе будут всю зиму существовать бреши.

«Нужно будет самолично взглянуть на хаос, творящийся там. Возможно, я смогу, что-то исправить, когда прибуду к стене. Придется воспользоваться эликсирами восполняющими энергию. Штопать прорехи в волшебном заслоне кропотливая и сложная работа, но я должен, хоть немного подправить ситуацию. А весной, когда восстановят ограду, усилю заклятье, привязав его к мрамору».

Псилон помнил, что вместе с Меусом, они долго раздумывали, как защитить Мендарв от чужаков. До их прихода к власти в ордене, людское государство было огорожено то частоколом, то каменной грядой, то земляными насыпями. Защита от вторжения так себе. Нелюди и носители чародейских способностей, могли беспрепятственно посещать окраины, а некоторым, даже удавалось проникнуть вглубь страны.

Дилетантство со стороны приверженцев Тарумона Милосердного, не могло обезопасить граждан. На костер и виселицу попадали чаще всего невинные жертвы злых языков, нежели истинные вероотступники.

Возглавив орден, Псилон разложил все по полкам, предварительно сдув с них пыль глупых традиций и домыслов. Верховный жрец изобрел амулеты, способные определять наличие чар в радиусе нескольких метров. Он вместе с братом придумал, как привязать защитную завесу к камню. Невидимая магическая ограда не позволяла проникнуть в страну созданиям, которые носили в себе хоть крупицу силы. Всякий, кто пытался пройти в Мендарв наталкивался не только на мраморную кладку, но и на иллюзорное препятствие - прозрачное и прочное. Правда, волшебный барьер не мог остановить нелюдей, которые не были одарены магией. На борьбу с ними вывели патрули, несущие караул на Дозорной тропе.

Постройка

стены была завершена пятнадцать лет назад. Последний мраморный блок и финальное заклятье были возложены именно во владениях барона Данкоса.

«Тара Рин прибыла сюда, либо до нашего приезда, либо во время постройки ограждения», Псилон недовольно хмыкнул и пригладил бороду. «Она столько лет жила под моим носом и ни разу не попала в поле зрение ордена... Дриада весьма умна! Так долго не касаться живых растений, остерегаясь, что сила будет обнаружена храмовниками. Да, у этой дамы сильная воля. И ты не простая лесная нимфа, Тара, ухаживающая за флорой и фауной, ты воительница. А что воительнице понадобилось в Мендарве? От чего ты бежала дриада? От кого скрывалась?»

Псилон поднялся из-за стола и потянулся. Его темная мантия лениво зашелестела, словно зевая. Капеллан взял письмо и, смяв его, выбросил в плетеную корзину для мусора. У него осталось еще два, точно таких донесения, написанные корявым почерком брата Конлета. Маг не станет захламлять свой посменный стол или секретер лишней макулатурой.

Внезапно, широкая деревянная дверь с замысловатой резьбой распахнулась, и в кабинет ворвался Меус. Черноволосый жрец был явно раздосадован, его лицо было пунцовым от ярости, ноздри раздувались, а брови гневно сошлись на переносице.

– Добрый день, брат, - проурчал иронично Псилон и вновь уселся за стол.

– Добрый день, кажется только у тебя!
– воскликнул Меус и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся в кресло, напротив довольно ухмыляющегося родственника.

– Видимо, до тебя дошли слухи, мой драгоценный брат, раз ты влетел сюда, словно обезумевший ястреб?
– расплываясь в улыбке, проговорил Псилон.

– Слухи?
– воскликнул Меус, ударив кулаками по подлокотникам.
– Ты издал указ без моего ведома! Да еще утвердил его с Тиваром, сожри тебя ковл со всеми потрохами!

– Если бы ты с ним ознакомился до короля, то вряд ли бы дал согласие.

– Я что, по-твоему, безродный Странник, чтобы ты распоряжался мной, как личной вещью?
– желваки нервно заиграли на скулах черноволосого капеллана.

– Нет, ты глас Тарумона Милосердного. Тот, кто несет свет пророка людям, даже тем, что обитают за пределами Мендарва. А еще, ты беглый маг, которому придется вернуться на Большую землю и отыскать новые заклинания, да кое-что узнать про наших общих недругов, - спокойно сказал Псилон, глядя, как его брат готов лопнуть от раздражения и бессилия.

– Ты смерти моей хочешь, раздери тебя в клочья сгизка?

– Совсем наоборот. Я хочу, чтобы мы прожили долгую и счастливую жизнь, а не просыпались каждый день в поту после ночного кошмара.

– Раз ты так заботишься о нашем благополучии, то сам и отправляйся в путешествие, а меня оставь в покое!

Псилон покачал головой и, сложив руки на груди, откинулся на спинку кресла.

– Я бы с радостью, мой вспыльчивый брат, но у меня здесь достаточно важных дел. Ты вряд ли с ними управишься в мое отсутствие. Будешь днями и ночами корпеть над своими манускриптами, и пустишь проблемы ордена на самотек. Поэтому я решил, что именно тебе стоит участвовать в миссии. Несколько месяцев странствий пойдут на пользу. Уповаю также, они окажутся благодатны и для нашей церкви.