Кибер-вождь
Шрифт:
— Поздно, слишком поздно, — Конрад сел на подстилку, подтянув колени длинных ног к подбородку. — Программа пошла гулять по мозгам, а ваш проект вот-вот закроют. Ни вы, ни я ничего не сможем сделать. «Отцов» я вам выдавать не стану, это исключено.
— Но вас-то сдали!
— Пусть это останется на их совести.
— Вы не верите в то, что проект может влиять на события?
— Почему же, — окрысился Конрад, и его глаза снова недобро блеснули, — насколько я могу судить по себе, вы очень результативны. Но чего вы добиваетесь, я никак не пойму. Вы хотите уничтожить Банш? Делайте
— Я хочу, — глядя прямо в зрачки Конраду, внятно проговорил Хиллари, — возглавить Банш. И я это сделаю. Если мне откажутся помогать люди, я обращусь к киборгам. Я никому не позволю ломать, калечить и уродовать сознание бескорыстных помощников людей. Сами киборги чисты и невинны, они и есть Новый Мир среди нас. Чудовищами их делают люди.
— Вы сначала подкомиссию переживите, — посоветовал Конрад, заворачиваясь в спальник.
— Значит, — встал Хиллари, — наш разговор не закончен, а отложен…
Фанк в своей камере тщательно и неторопливо настраивал гитару. «Пожалуй, — мелькнуло у Хиллари, — Гаст был прав, что оставил ему инструмент. Ничем не занятому киборгу больше угрожает сбой — особенно в безвыходном положении». Войдя, Хиллари выключил следящую систему — как шеф проекта, он имел на это право.
— Думаешь, Гаст ждет, когда я запою? — не поднимая головы, спросил Фанк.
— Может быть. Но зря он на это надеется.
— Приносил бы ты стул с собой. Сидеть на полу — как-то непрестижно…
— Уж ты мне разреши такую вольность.
— Какие еще новости на воле? — Фанк вскинул лицо от струн. — Гаст мне кое-что рассказывал… видимо, в расчете вызвать меня на откровенность. Он не очень опытный робопсихолог, осмелюсь заметить.
Хиллари опустился рядом.
— «Семья» Чары…
— Знаю.
— …и Фосфор тоже. И остальные Дети Сумерек, а заодно и Звездочет.
— Богатый улов. От поздравлений воздержусь — мне почему-то трудно разделить твою радость. Да и сам ты счастливым не выглядишь. Проблемы?
— Я выбил приказ — оставить зараженных версиями 5 и 6 за собой. Буду их наблюдать и изучать. А у меня Селена выбыла из строя минимум на месяц; остались я, Пальмер и Гаст. И неоткуда взять людей… Остается глотать стимуляторы.
— Сочувствую. Твой Гаст тоже смотрится не лучшим образом, хоть и бодрится. Пальмер мне неизвестен. А Селена — та, что выступала у Дорана? Что с ней — переработка?
— Да, в некотором роде, — Хиллари отметил, что Гаст не все выболтал из проектных дел. Близкое знакомство с Сидом явно пошло на пользу старшему системщику.
— Я понял, что не подпадаю под приказ. — Фанк перебрал струны, отозвавшиеся льющимся печальным звуком.
— Увы. Не стану вдаваться в детали; проще сказать — ты не опасен.
— Так всегда — безобидным больше достается.
— Твой аукцион — в конце недели, восемнадцатого. Все бесятся, бомбят меня запросами о Диске. Я молчу.
Фанк, слабо кивая, наигрывал что-то однообразное, словно адаптер кружил по одной и той же звуковой дорожке.
— И никак нельзя отсрочить?..
— Закон!
— Обидно… Но я благодарен тебе, Хиллари. Ты не считаешь меня вещью.
— Если хочешь узнать мое мнение, Фанк, ты — мыслящая вещь. В этом заложено противоречие, и ни я, ни действующий закон его не разрешат. И тем более его не решит Банш. Надо что-то менять в вашем статусе, чтобы впредь не возникало тупиковых ситуаций.
— Некоторые «отцы» рассуждали об этом. Например, Святой Аскет. Но они сознавали, что их не поймут. Они пытались создать прецедент, а потом… ну, это все благие упования, чем Ад вымощен. Меня не огорчает, что я — искусственное существо. Это факт; таким я сделан, и объявлять себя человеком — смешная и нелепая игра. Меня угнетает другое — что весь мой опыт, все мое умение, мои способности… наконец, мои возможности — а я уверен, что еще не исчерпал их, — не имеют для людей значения. Только Диск — вот все, что их интересует. Я — лишь сейф, где лежит чек на десять миллионов. Блок памяти, в котором записано, как умирал Хлип.
Помолчав, Фанк добавил:
— Сандра отдаст это литературным агентам, чтоб сляпали новую сенсационную книгу, а Ромберг сотрет это рашпилем. И Диск, на котором Хлип сорвался, они превратят в чистоган. Вот я и подумываю — все стереть самому.
— Не торопись, — остудил его Хиллари. — Скажи-ка лучше, почему Ромберг утверждал, что Диск принадлежит ему?
— Был контракт. Хлип обязался предоставить «AudioStar» новый диск. Ромберг его авансировал, и по договору если автор не соблюдал срок, то платил большую неустойку и его права на диск сокращались. Так они и гнали его; он делал почти по диску в год. А Хлип изменялся, он задумался о философских песнях, и работа затягивалась. Ромберг стал нажимать и угрожать. В конце концов… Хлип захотел пересмотреть контракт, удвоить срок; Ромберг отказал и обещал передать дело в суд. Они разругались, и Хлип сказал, что Ромберг диска не получит.
— Открыто заявил?
— Нет, в частной беседе по трэку. И чтобы люди Ромберга не завладели уже готовыми записями, он все уничтожил. Тогда он и зеленые вовсю курил, и… в общем, висел на волоске. И волосок оборвался.
Фанк положил гитару.
— Они прекрасно видели, что он работает на износ. Они сделали на нем гору денег, а хотели еще больше и скорее, пока есть спрос. Боялись — мода сменится. Нет бы им дать ему год, как он просил!.. Вот тогда я и понял, что такое — алчность.
— Название Диска, состав — Ромберг знал?
— Ничего он не знал! Хлип никогда не предъявлял неготовые вещи. Даже название — «На берегу тумана» — появилось задним числом, из обрывков его разговоров.
— Мрачная история. Впрочем, хватит ворошить прошлое. Есть одна более насущная задача…
— Я так и думал, что ты неспроста пришел.
— И меня подпирают со сроками, Фанк. Надо официально документировать дело о театре и перестрелку на Энбэйк. Дерек, А'Райхал — всем нужны твои записи с мозга.
— Я не против, — упавшим голосом ответил Фанк. — Ты и так немало сделал; с моей стороны было бы непорядочно отказывать…