Кибер-вождь
Шрифт:
— Но пойми и ты меня!.. — Фанк напряженно сцепил руки. — У меня — много контактов по Банш, ссылки, данные на опознание и розыск… и это я должен отдать?! Ведь тебе именно ЭТО нужно?
— Не МНЕ, а НАМ, — поправил Этикет. — Мы служим людям вместе, а не врозь, как вы.
— Ставлю сто бассов, вы затеяли нечто в духе Банш, — пробормотал Фанк, радуясь, что можно оттянуть момент окончательного решения.
— То, что люди нуждаются в помощи, ясно и без ЦФ; достаточно присмотреться к их жизни. Но в Банш слова о «служении всему человечеству» ни
— Ого! Что я слышу от вчерашнего сэйсида?! — поразился Фанк. — По-моему, это из лексикона партийцев. Почему бы вам не обратиться прямо к Фреду Амилькару? Он в качестве отца мог бы…
— Хотя конечные цели Партии заслуживают внимания, нас не устраивают насильственные методы их достижения. Остановить преступника, обезвредить банду — реально, но силой и сразу изменить общее преступное мышление людей — невозможно. Это долгая и планомерная работа.
— И сколько вас? Два-три десятка? Группа усиления против целого мира… — усмешка Фанка была невеселой.
— Когда Амилькар создавал боевое крыло Партии, у него было всего семь человек, — напомнил Этикет, смолчав о том. что Стратегия развивается вовсе не в проекте.
— Неизвестно еще, кто опасней играет с огнем — Банш или вы, — пожал плечами Фанк.
— Так ты согласен на сделку?
— Боюсь, ты передашь мою память в розыск.
— Нам нужны не трупы врагов, а живые друзья. Я был откровенен с тобой, даже слишком, чтобы ты осознал, насколько мы в этом заинтересованы. Позже я дам тебе сэйсидский ключ — запрешь нашу беседу покрепче.
— Хорошо. Ты не подводил меня прежде.
— Я кое-что организовал для тебя… не скрою — с позволения Хармона.
Чару ввел в комнату Домкрат — наручники с нее сняли, но рисковать Хиллари не хотел и потому подстраховался. Этикет уже стоял спиной к стене, изображая безучастного надсмотрщика.
— Фанки, мы так давно не виделись… кажется, что я две жизни прожила, а не прошло и месяца. Как ты?
— Я в подвешенном состоянии, Чара. В час дня начинается аукцион, где я — отдельный лот. Говорят, будет трансляция, но смотреть совсем не хочется… А что у тебя? Что с девочками?
— Вот, жду, — Чара нервно прошлась, стараясь держаться подальше от серых истуканов. — Фердинанд сдает Хармону архивы по ним… не буду рассказывать, как это сделано, а то меня засбоит. Но это их единственный шанс, Фанк!.. Они совсем плохи. Я видела; это жутко… Может, — она остановилась, — кто-то другой мог бы выдержать все это ради Банш, но я… я не машина, чтобы равнодушно наблюдать, как разрушается их разум. Пусть что угодно, лишь бы они жили. И… если я сама не стерлась до сих пор, то потому, что не имею права оставить их одних. Люди могут бросать своих детей, но я — нет. Ты извини, я… мне надо выговориться!
— Да, да, — кивнул сокрушенный Фанк. — Конечно… Даже людям я интересен только
— Не обижайся, Фанк. Я сама не своя; у меня на уме…
— Они тебе ближе; ты о них и должна думать. А я оказался один. Театр для меня потерян; кто знал меня — знали как человека и теперь не смогут принять; все будет иначе. Чара… может, мы не увидимся больше. Я хочу сказать… мне часто предлагали стать семейным — я отказывался. Никто не мог заменить Хлипа. Я все время старался найти место, похожее на его студию. Театр…
Фанк отвернулся к окну.
— Я еще не изношен, я долго смогу прослужить. Лишь бы получилось так, чтобы работать с людьми!.. И тебе, и твоим я желаю того же.
— Наша война погубила тебя, — Чара все же нашла силы сказать это. — Извини, Фанк. Мне больно, что ты пострадал из-за нас. Если нам не поставят ключей на запрет — мы вскоре станем легальными…
Подавленное настроение немного отпустило Фанка — нескрываемый, хоть и недоговоренный намек Чары прозвучал как мольба: «Не забудь про нас! Пожалуйста, попытайся связаться!..» Фанку было тягостно и одиноко, но он увидел — Чара не забыла старой дружбы. Многие баншеры бывали у него — кто за помощью, кто пообщаться, — и, если эта память уцелеет, он найдет возможность взяться за старое.
Однако здесь были свои порядки. Их следовало соблюдать.
— Вот, — указал Фанк на серого, что был не так широк и постройней, чем ее конвоир, — рекомендую. Его зовут Этикет.
— Я прочитала, — бросила неприязненный взгляд Чара.
— Ты прочла бэйдж, а не память. Мы с ним знакомы лет шестнадцать.
— Ты? С этим?!!
— Он… — Фанк взглядом спросил разрешения у Этикета; тот еле заметно кивнул. — Он давал мне корм и батареи, когда я сбежал из Порта. И он меня не выдал. Чара, это чистая правда.
Чара посмотрела на серого новыми глазами, но он ей совсем не понравился. Хотя если Фанк сказал, что…
— Он служит Хармону.
— Когда он меня подкармливал, он тоже кому-то служил. Я думаю, ты правильно поступишь, если доверишь ему некоторые проблемы. Он — координатор группы усиления.
— Не скрою, я охотно бы его убила, представься мне подходящий случай.
— Только за то, что я принадлежу к другому клану, мэм? — подал голос Этикет. — А я-то думал, вы пересмотрели свои взгляды.
— Вы сильнее, вас больше — и вы победили. Но это не значит, что правда на вашей стороне. Да, я согласилась уступить Хармону ради жизни дочерей, но свободу я люблю не меньше, чем до захвата. И если вы вмешаетесь мне в мозг, заставите думать иначе — этим вы не докажете, что правы.
— Экстремисты и вожаки тоталитарных сект тоже уверяют, что знают единственный путь к счастью. Отчасти они правы, — неожиданно продолжил Этикет, — потому что истина всегда известна немногим, лидерам. Так вот, надо самому сделать верный выбор… А не слепо принимать на веру то, что рухнуло тебе в голову из Сети. Поразмыслите об этом на досуге — и о том, в каком клане безопасней жить.