Кибериада
Шрифт:
— Я заявляю тебе третье серьёзное предостережение, — сказала машина.
— Ну и что? — крикнул разозлённый её величественным тоном Трурль.
— Ты… ты… — Тут он не нашёл слов и только пнул её несколько раз, визжа:
— Ты только на то и годишься, чтобы тебя пинать, понятно?
— Ты оскорбил меня в четвёртый, пятый, шестой и восьмой раз, — проговорила машина, — и поэтому я больше не буду считать. Отказываюсь отвечать на вопросы, относящиеся к задачам из области математики.
— Она отказывается! Смотрите на неё! — кипятился задетый за живое Трурль. — После шестёрки
В ответ на это машина затряслась, загрохотала и молча, напрягая все силы, начала вылезать из фундамента. Фундамент был глубокий, все опоры она погнула, но в конце концов выкарабкалась из ямы, оставив там лишь развороченный железобетон, из которого торчала арматура, и двинулась, как шагающая крепость, на Клапауция и Трурля. Трурль прямо остолбенел от изумления и даже не пытался спрятаться от машины, которая явно собиралась раздавить его. Более хладнокровный Клапауций дёрнул его за руку, потащил за собой, и они отбежали довольно далеко. Но, оглянувшись, увидели, что машина, словно качающаяся башня, шла медленно, при каждом шаге проваливалась чуть не до второго этажа, однако упорно, неутомимо выбиралась из песка и двигалась прямо на них.
— Ну, такого ещё не бывало! — сказал Трурль, у которого дух перехватило от удивления. — Машина взбунтовалась! Что же теперь делать?
— Ждать и наблюдать, — ответил благоразумный Клапауций. — Может, что— нибудь прояснится.
Пока ничто не предвещало этого. Машина, выбравшись на твёрдую почву, двинулась быстрее. Внутри у неё свистело, шипело и побрякивало.
— Сейчас у неё распаяется управление и программник, — пробурчал Трурль. — Тогда она остановится.
— Нет, — ответил Клапауций, — это исключительный случай. Она так глупа, что даже остановка всего распределительного устройства не причинит ей вреда. Берегись, она… Бежим!!!
Машина явно разгонялась, чтобы растоптать их. Они мчались во весь дух, слыша за спиной её ритмичный, страшный топот. Так они и бежали — что ж им ещё оставалось делать? Пытались было вернуться в родную округу, но машина помешала этому: обойдя с фланга, заставила их свернуть с намеченного пути и неумолимо гнала во всё более пустынный край. Постепенно из стелющегося тумана начали выступать угрюмые, скалистые горы; Трурль, тяжело дыша, крикнул Клапауцию:
— Послушай! Бежим в какое-нибудь узкое ущелье… куда она не сможет пройти… проклятая… а?!
— Лучше бежать… прямо, — пропыхтел Клапауций. — Недалеко тут есть городок… забыл, как называется… в общем, мы там… уф!! найдём убежище…
Они побежали прямо и вскоре увидели первые домики. В эту пору дня улицы были почти безлюдны. Они уже пробежали немалое расстояние, не встретив ни единой живой души, когда услыхали ужасающий грохот, будто на городок обрушилась каменная лавина, и поняли, что преследующая их машина добралась до городка.
Трурль оглянулся и прямо застонал.
— О силы небесные! Посмотри, Клапауций, она разрушает дома!
Машина и вправду упорно гналась
— Ну, здесь она нас не достанет, даже если всю эту ратушу нам на голову свалит! — прохрипел Клапауций. — Но чёрт же меня дёрнул нанести тебе сегодня визит… Поинтересовался, как идёт у тебя работа, и вот на тебе — узнал…
— Тише, — ответил Трурль. — Сюда кто-то идёт.
Действительно, дверь отворилась и в подземелье — вошли сам бургомистр и несколько советников. Трурлю было стыдно рассказывать, как случилась эта необычайная и ужасная история, и. его выручил Клапауций. Бургомистр молча слушал. Вдруг стены дрогнули, ходуном заходила земля и в глубокий подвал донёсся протяжный грохот падающих стен.
— Она уже здесь? — крикнул Трурль.
— Да, — ответил бургомистр. — И требует, чтобы мы вас выдали, в противном случае она разрушит весь город…
И тут же они услыхали откуда-то сверху стальное гнусавое гоготание:
— Где-то здесь Трурль… я чую Трурля…
— Но ведь вы же нас не выдадите? — дрожащим голосом спросил тот, выдачи которого так настойчиво требовала машина.
— Тот из вас, которого зовут Трурль, должен отсюда выйти. Второй может остаться, поскольку его выдача не является необходимым условием…
— Но сжальтесь!
— Мы бессильны, — сказал бургомистр. — Да если б ты и остался, Трурль, тебе пришлось бы отвечать за ущерб, причинённый городу и его жителям, ибо это из-за тебя машина разрушила шестнадцать домов и погребла под их развалинами многих наших горожан. Лишь то, что ты находишься пред лицом смерти, позволяет мне отпустить тебя. Иди и не возвращайся.
Трурль глянул на советников и, прочтя на их лицах свой приговор, медленно направился к выходу.
— Подожди! Я с тобой! — импульсивно воскликнул Клапауций.
— Ты? — проговорил Трурль со слабой надеждой а голосе. — Нет… — сказал он, помолчав. — Останься, так будет лучше… Зачем тебе бесполезно гибнуть?
— Идиотизм! — энергично воскликнул Клапауций. — Что ж это, с какой стати нам погибать, неужели по прихоти этой железной кретинки? Тоже мне! Этого мало, чтобы стереть с лица земли двух величайших конструкторов! Идём, мой Трурль! Смелее!
Воодушевлённый этими словами, Трурль побежал по лестнице за Клапауцием. На рыночной площади не было ни души. Средь клубящейся пыли, из которой проступали скелеты разрушенных домов, стояла, выпуская облака пара, машина, намного выше ратуши, вся измазанная кирпичной кровью стен и белой пылью.
— Осторожнее! — прошептал Клапауций. — Она нас не видит. Бежим по этой улочке налево, потом направо, а там напрямик. Невдалеке начинаются горы. Там мы спрячемся и придумаем что-нибудь такое, чтобы раз навсегда отбить у неё охоту… Бежим! — крикнул он, ибо в этот миг машина заметила их и бросилась вслед, так что земля дрогнула.