Кибершторм
Шрифт:
– Целая свинья?
Он кивнул.
– Точнее, поросенок. Сьюзи сейчас разделывает его в подвале. А я для начала поджарил куски кожи.
– Сьюзи? Разделывает?
Она всегда казалась мне брезгливой.
Чак рассмеялся.
– А кто тут, по-твоему, занимается хозяйством? Я – калека, а ты… – он помолчал, – ну, ты взял тайм-аут. Наши женщины охотятся и ловят рыбу, рубят дрова, убирают и топят печь. Кормят нас.
Об этом я не подумал.
– Бери там папоротник, – Чак кивнул на кучу зелени, лежащей на диване. – Поджарим его на
Я взял две пригоршни и бросил на сковороду. Папоротник зашкворчал, а Чак поставил сковороду обратно на угли.
– Мы знаем, что ты выходишь по ночам, – тихо сказал он.
Я почти забыл об этом.
– Если честно, то я уже устал отправлять за тобой свою жену. Прекрати это, Майк.
– Извини, я не знал…
Чак улыбнулся.
– Можешь не извиняться. Но я рад, что ты пришел в себя. Почти две недели ты практически был в отключке.
– Почему ты не отругал меня, не вытащил меня из постели?
Он помешал листья папоротника.
– У каждого из нас свои заморочки…
– Ты что-то видел? Говорил с кем-нибудь?
Может, пока я был в отключке, ситуация изменилась?
– По ночам мы смотрели на Вашингтон. Никаких признаков боевых действий или массовой эвакуации. Вряд ли там что-то изменилось. И мы ни с кем не разговаривали.
– Так что будем делать?
Он помешал листья папоротника, выбрал один из них для меня.
– Ждать. Наверняка появится какое-нибудь движение Сопротивления. Может, захвачено только Восточное побережье. – Чак посмотрел прямо мне в глаза. – Майк, мы справимся. Мы выживем. А Лорен выглядит просто удивительно.
Он улыбнулся и кивнул в сторону двери.
– Может, пойдешь и поздороваешься?
Я сделал глубокий вдох и потянулся, чувствуя, как воздух наполняет мои легкие.
– Ты ни в чем не виноват. И ты ничего не исправишь. Иди к своим родным. Давай, выйди на улицу.
Я посмотрел на дверь; перед ней в солнечных лучах кружились пылинки. Иди к свету. Это наша жизнь, и пора к ней привыкать.
– Да, – тихо ответил я, направляясь к выходу.
Лорен увидела меня через окно и улыбнулась. Я улыбнулся в ответ и помахал рукой, а она бросила топор и побежала к двери.
Она была так прекрасна.
63-й день
23 февраля
– Он съедобный? – спросил я у Чака.
На берегу реки из-под гнилого ствола торчал гриб. Я его понюхал, затем потыкал у основания, обнаружив комок копошащихся в земле червей.
– Не уверен.
Почему-то я вспомнил о том, что у человека два мозга – я где-то об этом читал. Один в голове, тот, который мы называем «мозг», а второй расположен вокруг кишечника и называется «энтеральная нервная система», или ЭНС.
Раньше считалось, что ЭНС только управляет пищеварением, однако потом ученые выяснили, что на самом деле у нее множество других функций. ЭНС – это фактически
Все сложные живые организмы произошли от них, и если посмотреть на человеческий организм изнутри, то мы до сих пор являемся червями. Рот, глотка, желудок, кишечник и анальное отверстие – одна длинная трубка, в верхнее отверстие входит пища, из нижнего выделяются экскременты.
Мы – черви с руками и ногами.
Современный мозг сформировался на основе древнего. Мозг появился для того, чтобы управлять конечностями, разбираться в том, что видят глаза, и, в конце концов, именно он позволил людям думать и обладать самосознанием. Но он по-прежнему оставался придатком древнего мозга, той части, которая давала нам возможность «чуять нутром», если что-то шло не так.
И так же, как я стал чувствовать небо, погоду и фазы луны, мне казалось, что я начал прислушиваться к своему древнему мозгу. Сейчас он посылал мне сообщение: «Не ешь эти грибы». А вот черви, с другой стороны…
Черви могут есть червей.
Мы были на берегу Шенандоа, проверяли лески и ловушки. Животные, как и мы, время от времени должны спускаться с холмов, чтобы попить, поэтому здесь и стоило на них охотиться. У меня на плече висела винтовка – на тот случай, если попадется олень или свинья, и, конечно, для защиты от чужих людей.
Все остальные хижины в окрестностях теперь стояли пустые – даже та, к которой я приходил во время своих ночных рейдов.
Мы были одни – если не считать сияния на горизонте. Мы внимательно наблюдали за ним каждую ночь, следили, не появятся ли какие-нибудь признаки активности.
– Зачем мусорные мешки на веранде? – спросил я.
Я заметил их утром, перед уходом. Сначала подумал, что они для мусора, однако любую органику женщины отправляли в яму с компостом, а других отходов у нас не было.
– Это придумала твоя жена. Берешь одежду и простыни, кладешь в мешок для мусора, завязываешь и оставляешь на две недели – и все вши дохнут. Даже гниды – они вылупляются и погибают.
Я кивнул, продолжая искать хоть что-нибудь съедобное.
Преимущество всеядности состояло в том, что я мог есть почти все, однако была и обратная сторона – мне следовало решать, что именно является съедобным.
Почти все в лесу можно есть – ягоды, орехи, листья, ростки. Я всегда думал, что расселиться по планете человеку позволил мозг, однако на самом деле нам помогли желудок и способность есть почти все, что попадается на глаза.
Проблема заключалась в том, что от некоторой еды мы могли умереть. Или заболеть, что в нашей ситуации было одно и то же.
– Здесь мы долго не протянем, – сказал я.
Когда стаял снег, ручей рядом с хижиной фактически пересох, от него осталось только грязное русло. За водой предстояло спуститься к реке с высокой горы.