Киберволки
Шрифт:
Шерстобитов прав, в этом деле два основных вопроса. Первый очевиден — кто и зачем убил Глотова? Как решать этот вопрос, понятно. Поговорить с вдовой, с коллегами по работе, тщательно изучить компьютеры, рабочий и домашний, а заодно и серверы, за которые отвечал Глотов, вполне возможно, там найдется что-то интересное. Если ничего не прояснится, придется перешерстить записные книжки покойного, проверить все знакомства, восстановить картину последних дней жизни Глотова, и если ничего не станет понятно даже после этого, остается только одно — признать
А вот со вторым вопросом все не так просто. Почему убийство Глотова было обставлено как хулиганская выходка обколотых лоботрясов? Почему организаторам убийства было важно, чтобы никто не понял, что убийство заказное?
Имеем две основные версии. Первая — в свободное от работы время Глотов вляпался в какую-то нехорошую историю, попытался разрулить ситуацию сам, не смог, позвонил мне, но было поздно. И вторая версия — что-то нехорошее происходит в отделе IT, Глотов это нехорошее заметил, позвонил мне, но кто-то заметил, что он это заметил, и его поспешили убрать.
Пожалуй, вторая версия больше похожа на правду. Вряд ли Глотов сам лично смог бы причинить кому-либо ущерб больше, чем на сотню тысяч зеленых, а когда цена вопроса укладывается в сотню тысяч, виновного не убивают, а если даже и убивают, то не устраивают такой спектакль. А вот если на кону стоит десяток-другой миллионов…
Я вставил в компьютер сидюк, полученный от Шерстобитова, и минут пятнадцать изучал его содержимое. Борис был прав, все важное он сказал голосом, больше никакой существенной информации в документах не было.
Я вытащил из кармана связку ключей, нашел среди них нужную мне электронную хреновину и вставил ее в разъем на передней панели компьютера. Компьютер немного пошуршал винчестером и предложил ввести пароль. Я ввел пароль, включающий в себя шесть маленьких букв, две большие буквы и шесть цифр, и в компьютере появился новый логический диск. Я скопировал на него содержимое шерстобитовской болванки, а затем вытащил из верхнего ящика стола нож, подпадающий под категорию холодного оружия, и минуты две выцарапывал на диске аккуратную прямоугольную сеточку. Денис Рушников в свое время поведал мне, что процарапать одну полосу недостаточно, потому что в природе существуют устройства, способные прочесть всю нетронутую часть поверхность испорченного диска. А вот если исцарапать всю поверхность — тогда совсем другое дело.
Закончив убиение болванки, я выбросил ее в корзину для бумаг, и снял трубку телефона. Прежде всего я позвонил вышеупомянутому Денису Рушникову.
Денис работает в той части ФСБ, которая раньше называлась ФАПСИ. Сейчас он пребывает в чине майора, на будущий год должен получить подполковника. Официальная зарплата Дениса не идет ни в какое сравнение с его квалификацией, но если приплюсовать к зарплате гонорары за консультации крупного бизнеса по щекотливым вопросам, сумма получается вполне пристойная. Начальство Дениса в курсе того, чем он зарабатывает на жизнь, но смотрит на
Около половины своего заработка Денис получает из казны «Кохинора» за консультации по разным компьютерным вопросам. Он поставил мне шифровалку, под защитой которой я храню документы из категории «перед прочтением съесть». Когда в прошлом году один придурок из IT-отдела забыл очень важный пароль, и даже Глотов опустил руки, я позвал Дениса. Денис выгнал из комнаты всех, кроме меня, сел за убитый компьютер, вставил в него сидюк, который принес с собой, минут пять пошаманил и назвал пароль, который оказался нецензурным. А еще Денис умеет добывать информацию из чужих компьютерных сетей, только стоит это очень дорого.
В свое время мне пришлось долго убеждать босса, что единственный сотрудник спецслужбы серьезного вреда нашим секретам не причинит. Василий Дмитриевич сдался только после того, как Денис перечислил ему несколько секретов компании, которых не знал даже я.
— Понимаете, Василий Дмитриевич, — сказал тогда Денис, — если вас не сажают, это еще не значит, что никто ничего не знает о ваших проделках. То, что вас не сажают, означает только одно — если сажать всех, кого стоило бы посадить, страна останется без крупного бизнеса.
Василий Дмитриевич внял аргументам и велел допускать Дениса на территорию компьютерщиков.
Денис снял трубку после третьего гудка.
— Привет, Денис! — сказал я. — Это Илья Елистратов. Как у тебя дела?
— Привет, Илья! — отозвался он. — Все путем. Какие проблемы?
— Подъехать можешь?
— Прямо сейчас?
— Хорошо бы.
— Прямо сейчас не могу. Давай завтра часов в десять.
— Подъезжай.
— Куда ехать-то? В главный офис?
— Да. Значит, завтра в десять жду. Счастливо!
— Счастливо! — сказал Денис и повесил трубку.
Я нажал кнопку отбоя и набрал номер Славы Полякова.
— Слава, это Илья, — сказал я, когда он снял трубку. — Зайди ко мне.
Минуты через полторы Слава сидел напротив меня и ждал распоряжений.
— Про Глотова слышал? — спросил я.
— Слышал, — ответил Слава. — Кто его так?
— Трое малолетних отморозков.
Я не стал посвящать Славу в детали, ему пока хватит официальной версии случившегося.
— Ты его знал? — спросил я.
— Так, здоровались.
— Поедешь к нему домой, — распорядился я. — Выразишь соболезнование жене, спросишь, какая нужна помощь, ну, там, похороны организовать и все такое. Ненавязчиво поинтересуешься, не было ли у Володи каких личных проблем, не въехал ли «шестисотому» в зад, не хакнул ли кого-нибудь слишком обидчивого…
— А что, есть подозрения? — заинтересовался Слава.
— Есть необходимость отработать все версии. Давай, действуй.
Слава ушел действовать. Я допил кофе и тоже пошел действовать.