Килл крик
Шрифт:
Илай поднял голову. Сэм. Ну наконец-то.
– Ага, и чувствую себя аналогично. Ненавижу этот город. Уезжай отсюда в Нью-Йорк немедленно.
Сэм слабо улыбнулся:
– Не дождешься.
Илай, как мог, подвинулся на забитой людьми скамье:
– Садись.
– Я сейчас. Схожу возьму пива.
– Бери мое. – Не дожидаясь ответа, Илай сунул Сэму стакан.
Сэм устроился на выделенном ему клочке скамьи. Поднес стакан к губам и двумя большими глотками осушил его наполовину. С потолка веранды, покачиваясь, свисали на веревочках фонарики-тыковки.
– Что, все настолько плохо? – спросил Илай.
Сэм глотнул еще пива. В стакане уже почти ничего не осталось.
– Ты чего хотел, Илай?
– Просто проведать. Узнать, как ты тут.
– И ради этого ты летел на самолете? Не мог просто позвонить и спросить?
Теперь настала очередь Илая подыскивать подходящие слова. Таковых не нашлось. Помолчав, он решил рубануть сплеча:
– Мне звонила Эрин. Она о тебе беспокоится.
– Зря она это.
– Я тоже о тебе беспокоюсь.
Сэм опрокинул в рот остатки пива. Отдал пустой стакан проходившей мимо официантке и шепнул:
– Мне светлого.
Официантка кивнула и исчезла в пивной.
– Ты ничего не пишешь, – без обиняков сказал Илай.
– Ты просто не в курсе.
– Да ну! Так у тебя есть что мне показать? Есть сколько-то страниц рукописи?
– Покажу, когда будет готово.
– А это когда? – Голос у Илая стал злым. – «Дурная кровь» выпала из списка бестселлеров больше года назад. Люди спрашивают, когда ждать новую книгу, а я не знаю, что им отвечать. И начинаю сомневаться, будет ли вообще новая книга.
– Она на подходе, – заверил Сэм.
– Ври больше. Я еще ни страницы не видел. И редактор твой – тоже.
– Оба всё увидите, когда я закончу.
– А когда ты закончишь? – В интонации Илая засквозило отчаяние. – Ты два года над ней работаешь. Или говоришь, что работаешь.
В толпе не было заметно никакого движения, но официантка каким-то чудесным образом снова оказалась рядом. Она подала Сэму свежее пиво – тот кивнул на Илая:
– Запишите на его счет.
Официантка бросила взгляд на Илая. Он утвердительно тряхнул головой, и официантка снова исчезла.
Илай потер потными ладонями брюки, словно пытаясь разгладить морщины на ткани:
– Чувак, что ты творишь? Ты ничего не пишешь. Запрятался в вонючую аудиторию и преподаешь: болтаешь о чужих книгах. – Он немного помолчал и, собравшись с духом, добавил: – А еще ты разводишься.
– Мы разъехались, – поправил Сэм.
– Угу. Конечно. И много ты знаешь разъехавшихся пар, которые разобрались со своими проблемами?
Сэм промолчал.
– Зачем ты пытаешься разрушить свою карьеру?
– Я не пытаюсь.
– Ну, поддерживать ее ты что-то не особо стремишься.
Толпа внезапно задвигалась: кто-то прокладывал себе дорогу к двери. Людская масса колыхалась, словно длинная гусеница, ползущая по листу. Бородатый парень,
– Все, что я пишу, кажется мне слабым, фальшивым, – внезапно признался Сэм. Он наморщил лоб, словно удивляясь собственным словам. – Что бы я ни написал, мне тут же слышится голос Эрин, который говорит, что я способен на большее.
– А ты способен? – спросил Илай. Это было не изъявление недоверия. Это был честный вопрос.
– Досадно, что тебе пришлось сюда лететь, – сказал Сэм и ополовинил второй стакан. – Я тебе всегда рад, Илай, но ты мог просто позвонить.
– Знаю, – ответил Илай.
Сэм встал, похлопал его по плечу и начал пробираться сквозь толпу к выходу с веранды.
Он уже одной ногой стоял на тротуаре, когда Илай крикнул ему вслед:
– Почему ты пишешь ужастики?
Сэм застыл как вкопанный.
Ну конечно! Тот самый голос, что раздался из сумрака на галерке в Будиг-холле.
Сэм медленно обернулся к Илаю:
– Это был ты?
Илай не стал отводить взгляд. Он был готов драться, если придется.
– Я должен был увидеть, что же отрывает дико талантливого писателя от собственно писания. Что бы ни мешало тебе закончить книгу, надо разобраться с этим и двигаться дальше. Нельзя вечно прятаться в аудитории.
– Твою же мать, Илай.
– Сэм, если ты считаешь, что Эрин права, если ты считаешь, что способен на большее, покажи нам это большее. Напиши о том, что тебя реально волнует. Если тебя хоть что-то сейчас реально волнует.
Сэм не снизошел до ответа. Нырнул в толпу и пропал.
Бутылка «Буллета» так и ждала на кухонной стойке.
Звякнуло стекло: Сэм достал из шкафчика бокал и налил себе виски на два пальца. Сделал глоток – горло обожгло, и затаившийся в груди удав ослабил свою хватку. На смену удушающей дымно-пепельной пелене пришло умиротворяющее спиртовое тепло. Он закрыл глаза и почувствовал, как жар растекается от груди к конечностям.
Из кухни перебрался в гостиную: пустой дом наполняла тишина. За гостиной была столовая, а наверху располагались две ванные комнаты и три спальни, одну из которых он приспособил под кабинет. Все было точно так же, как когда они въехали сюда с Эрин пять лет назад. Только теперь это были его комнаты, его дом.
Сэм поднес бокал к губам, но пить не стал. Застыл посреди гостиной – насекомое в янтаре, выпавшее из времени. Хорошо бы навсегда остаться в этом мгновении. Он не хотел ложиться в постель один. И не хотел сидеть перед пустым файлом на экране компьютера, слушая осуждающий голос в голове. Вот бы остаться здесь, прямо здесь, не шевелиться, уберечься от опасностей, которыми грозит малейшее движение.
Из дальней комнаты на втором этаже раздалось слабое «динь!»: компьютер в кабинете сообщал о новом письме.